Всхлипывает едва слышно и вытирает слезы маленькими кулачками.

— Мне ведь не дадут пока опеку над тобой! Хочешь в детский дом? — продолжаю кричать на нее. — Хочешь туда?

— Тогда, пожалуйста, дай мне руку и пошли, пока вон те дяди полицейские не забрали тебя у меня.

Уж не знаю, что конкретно сработало, но Ульяна, демонстративно шлепая по лужам, устремляется к проводнице.

— Игрушку любимую дома забыли, — пожимая плечами, сообщаю я женщине, наблюдавшей всю эту картину.

— Не расстраивайся, котенок, — гладит Ульяну по голове и возвращает мне документы.

Вообще ничего не заподозрив. — Счастливого пути.

Проходим в вагон. Насупившаяся Ульяна тут же отползает к окну и отворачивается. Я так понимаю бойкот…

— Ульян, — присаживаюсь рядом и тяжело вздыхаю. — Так надо, малыш. Роме нужно учиться, а нам с тобой начать новую жизнь.

Она по-прежнему молчит, и только подрагивающие плечики выдают ее реакцию на сказанные мною слова.

— Бабушка Маша тоже к нам потом приедет. Слышишь?

— Здрасьте, соседи! Жанна Пална, — громко представляется пожилая женщина, занимая место напротив. — Ой, а что это за рева-корова тут у нас?

Ульяна вскакивает со своего места и заявляет, что хочет на верхнюю полку.

Я встаю, расстилаю матрас, и она тут же взбирается наверх.

— Капризуля какая! — комментирует ее поведение эта дама. — Плохим девочкам конфеты не полагаются.

— Не нужны мне ваши конфеты! — гундосит Ульяна, — от них зубы портятся, да будет вам известно.

Нарисованные брови Жанны Павловны взлетают вверх. Да, нечасто можно услышать фразу «да будет вам известно» от ребенка. Сашка научила…

Поезд трогается, и я с печалью смотрю на здание вокзала.

Больно, как же невероятно больно. От того, что больше не увижу его. Не обниму… Не поцелую.

Тоже ложусь и, крепко зажмурившись, тихонько плачу.

Ромка. Мой Ромка, как же мне будет тебя не хватать!

В голове одна за одной мелькают картинки. Его глаза, обаятельная улыбка и поцелуи. Свидание в башне Москва-Сити, каток, парк Горького, ВДНХ, Москвариум. Наши поездки на мотоцикле, новый год в его квартире.

Как страшно, что всего этого больше не будет!

Как горько, что все это будет уже не со мной!

Пожалуйста, прости меня, но так будет лучше…

Голова трещит адски.

И все перед глазами плывет к чертям. Отшвыриваю чертежи в сторону и нажимаю на кнопку.

— Марго, принесите, пожалуйста, крепкий кофе. И таблетку от головной боли, — помедлив, прошу я.

— Сейчас, Роман Александрович.

Откидываюсь на спинку кресла и разминаю затекшую шею. Гребаный проект с корейцами не дает расслабиться уже вторую неделю. Если так пойдет и дальше, то я точно двину коней.

— Роман Александрович, это я, — в кабинете появляется Марго.