У каждого из братьев было по-разному, у Ростислава, достаточно давно ушедшего от отца на собственные княжения, который не видел, как взрослел Андрей Юрьевич, не ощущалось сильной привязанности к брату. Так, неожиданно для самого Ростислава Юрьевича, оказалось.
Стоявшие в по периметру образовавшегося круга воины стали извлекать свое оружие. Первыми среагировали ближние дружинники Андрея Юрьевича, ныне лежавшего мертвым на чуть промозглой земле.
— Более крови не потерплю! — закричал Ростислав, вкладывая в силу голоса не только требование прекратить изготавливаться к бою, но и собственную боль.
Не душевную, ею Ростислав не болел, но, как оказалось, он был ранен и достаточно серьезно. В бою, на адреналине, почти не чувствовал боли, сейчас же понимал, как близок был Андрей к победе. Только абсолютно нечитаемые действия позволили Ростиславуостаться в живых.
— Я призову сотников моего брата. Не уходите, и тогда ваше имущество останется с вами, и более того получите от меня, — сказал Ростислав, все еще опираясь на меч и чувствуя головокружение.
«А брони такие я отберу, знаю, что в Братстве их выделывают, на моей земле, с моей руды», — подумал Ростислав Юрьевич, князь Новгородский и уже князь Владимирский.
— Корачун, пошли быстро людей в войско брата моего, пусть придут сотники и тысяцкие брата моего, решившего умереть за лжу и крамолу свою, — приказал Ростислав, все так же опираясь на меч.
У него кружилась голова, кровь не останавливалась, уже вся нижняя часть стеганки была сильно пропитана влагой и отяжелела, еще больше склоняя Ростислава к земле.
— Рано мне помирать, не дам такую радость Изяславу, по ошибке зовущемуся Киевским, — бормотал Ростислав Владимирский, не без помощи взбирающийся на телегу.
Через полчаса часть сотников убитого, что играло ключевое значение, в честном бою, Андрея Юрьевича, присутствовала на встрече с раненым Ростиславом Юрьевичем. Новый владимирский князь Ростислав был слаб от ранения, но прекрасно понимал, что показывать это новым своим воинам нельзя, потому набрался терпения и говорил почти ровным голосом.
— Сколько сотников убежало, а сколько пленены, дабы бегства не допустить? — спросил Ростислав, наблюдая у своего большого шатра не более тридцати человек.
И пусть в войске Андрея сотни измерялись, скорее, в двести человек, все равно, здесь были далеко не все.
— Двенадцать сотников ушли, князь. Они могут вернуться, но неизвестность сильно гнетет. Мы, пойми правильно, должны услышать тебя, прежде чем клятву давать. Понять нужно, как собираешься править нами, как наряжать, — вперед вышел тысяцкий Емельян, по прозвищу Лисий Хвост.
