Одним словом, баронесса больше не показывалась. Первое время Вера с трепетом ждала ее появления, страшилась темноты и почти не смотрелась в зеркало. Однако дни складывались в месяцы, кончилась осень, пролетела зима, да и весна миновала, а Амалия так и не дала о себе знать. Выходит, успокоилась.

Иногда Вере казалось: никакой баронессы и не существовало. Все это – игра воображения, а то и совсем бред потрясенного сознания. И не ходила она ненастной ночью на старое кладбище, и не просила мертвеца подыскать ей жениха… Приснилось все это… Приснилось, и только!

Однако, как ни странно, Веру время от времени тянуло на кладбище.

Ей хотелось побродить между могилок, почитать интересные надписи на надгробиях, да просто погулять там. Только усилием воли Вера справлялась с этим странноватым желанием. Но однажды все-таки решилась. Правда, отправилась туда не одна, а в сопровождении Жюля Верна.

Стоял июнь. Доцветала сирень и своим тяжелым, погребальным ароматом наполняла окрестности старого погоста. Пламенели цветы шиповника, духовито благоухали заросли донника. Вера и Жюль Верн медленно брели по едва заметной тропинке мимо покосившихся и поваленных памятников, мимо скорбящего ангела с обломанным крылом, мимо черных крестов… Вскоре над сонмищем надгробий возник памятник Вове Диденко.

Мальчик в коротких штанишках, как обычно, стоял на своем пьедестале, указывая дланью куда-то в светлую даль. Нос на его лице по-прежнему отсутствовал, но на этот раз обе кисти рук были в целости и сохранности. Супруги полюбовались на Вову и двинулись дальше. Наконец над зарослями кустарника возникла крыша склепа фон Торнов, а потом показались и массивные ворота входа. На них, как всегда, красовались огромные ржавые замки.

– Не желаешь слазить внутрь? – с усмешкой спросил Жюль Верн.

– Нет, спасибо! Я там уже бывала, – отозвалась Вера.

Они остановились перед входом. Похоже, после той памятной осенней ночи тут больше никто не бывал. На ступеньках валялся всякий хлам, извлеченный из склепа в прошлый раз. Жюль Верн наклонился и поднял какой-то грязный комочек. Он плюнул на него и обтер ладонью. Комочек вдруг сверкнул мерцающим фиолетовым светом.

– Аметистовая пуговица, – сообщил Жюль Верн. – Старинная… Ценная вещь! Возьми на память.

Не исключено, что она принадлежала Амалии фон Торн.

– Убери! – сказала Вера, отодвигая руку мужа и отрицательно мотая головой – Оставь, пожалуйста, здесь… Не нужно мне никаких напоминаний о ней.

И они зашагали домой.

Хотелось бы сказать несколько слов и о других действующих лицах нашего повествования.

Главный редактор газеты «Путь наверх» (кстати, Вера покинула ее гостеприимные стены) Павел Борисович Величко выборы в Государственную думу проиграл, однако не особенно расстроился.