Холгер Мунк руководил особым отделом расследований на Марибуэсгате более десяти лет и за это время собрал вокруг себя лучших. Анетте Голи, несомненно, была одной из таких. Никто не скрывал, что между отделом и руководством в Гренланде были конфликты. Мунк любил делать все по-своему, и многим это не нравилось. Миккельсон, его начальник, тоже был не всем доволен. Мунк был уверен, что если бы процент раскрытия преступлений у них не был столь безупречным, Миккельсон давно переместил бы их обратно в Гренланд, чтобы следить за тем, что происходит. Политика. Контроль. В роли дипломата чаще всего выступала Анетте Голи. В роли клея, скрепляющего систему.
– Все хорошо? Как у тебя дела?
– У Мириам все хорошо, – ответил Мунк и потянулся за новой сигаретой. – Все лучше и лучше, она уже начала разговаривать, еще не совсем внятно, но это придет со временем.
– Рада слышать, – сказала Голи, и ее голос стал серьезнее. – Извини, если отвлекаю, но мне нужно задать тебе вопрос. Миккельсон хочет, чтобы отдел продолжил работу. Никакого давления, конечно, только если ты готов вернуться.
– Та девушка в озере?
– Да. Ты слышал о ней?
В замкнутом пространстве дома в Реа Мунк тешил себя грезами, пытаясь держать реальность на расстоянии вытянутой руки, но такое, конечно же, невозможно было пропустить. СМИ пестрели заголовками. Молодая девушка в балетном костюме найдена мертвой в горном озере вдалеке от населенных пунктов.
– Немного, – ответил Мунк. – Мы знаем, кто это?
– Вивиан Берг, двадцать два года, работала в Национальном балете.
– Вот как. Значит, она местная?
– Вообще она из Буде, но жила здесь, поэтому Миккельсон хочет, чтобы мы взялись за дело.
– О ее исчезновении заявили? – спросил Мунк, чувствуя, что он уже возвращается.
Начальник отдела полиции.
Девушка в балетном костюме?
В озере высоко в горах?
Как уже было сказано, он всячески отталкивал от себя правду, но теперь в этом больше не было смысла. Недавно он в одиночестве вернулся в свою квартирку и положил обручальное кольцо в шкафчик в ванной.
– Нет, по какой-то причине не заявили.
– Тогда откуда мы знаем, что это она?
– Мать приехала из Буде навестить ее, это должен был быть сюрприз, но дома дочери не оказалось.
– Вот дьявол, – сказал Мунк.
– Да уж. Ну, что думаешь? Ты готов? Запускаем аппарат? Поставим отдел на ноги?
– Кто сейчас занимается этим делом?
– Буду там через двадцать минут, – сказал Мунк и положил трубку.
Тридцатичетырехлетняя Миа Крюгер как раз собиралась замотать скотчем последнюю коробку, когда на открытом ноутбуке, стоявшем на столе, запищал «Скайп». Она улыбнулась, увидев, кто звонит.
Миа подняла кофейную чашку с пола и села на диван, поджав под себя ноги.
