Имя сменила, работенкой непыльной себя обеспечила, любовника влиятельного и богатого завела. А о родном брате даже не подумала? За целых десять лет ни разу не поинтересовалась, как я живу, как у меня идут дела…
Возможно, я многого в этой жизни и не понимаю. Зато ясно осознаю тот факт, что именно Арнольд как наследник нашего отца, глава рода и мой старший брат должен был обо мне заботиться и оберегать меня.
Но он, видимо, считал, что дело обстоит с точностью до наоборот.
— Что, ни капельки не стыдно? — с холодной усмешкой поинтересовался Арнольд, — Конечно, ты всегда была эгоистичной дрянью!
Удивительно, какое похожее мнение у нас сложилось друг о друге.
Вот только мне уже было не семнадцать лет. И я больше не собиралась верить красноречивым речам старшего брата и его уверениям в том, что я должна делать все ради него и семьи. В том числе и жертвовать собой.
Правда, теперь мне еще и открылись глаза на то, каким абсолютно неадекватным всегда был Арнольд. Все это время мне казалось, что лишь пристрастие к азартным играм и крупные, неподъемные долги толкнули его на такой отчаянный шаг.
Но теперь я ясно видела, что дело было не только в этом. Просто старший братец отчего-то считал, что я должна была совершить ради него великую жертву, чтобы доказать, что заслуживаю его любви.
И боюсь, переубедить его в том, что из нас двоих эгоистичная дрянь вовсе не я, у меня не получится при всем желании.
— Хорошо тебе жилось, сестренка? — продолжал распыляться Арнольд, не обращая никакого внимания на отсутствие у меня должной реакции, — Сбежала от всех проблем и забот, да и жила себе припеваючи. А ты хоть знаешь, что мне довелось пережить за эти десять лет из-за твоего трусливого побега? — рявкнул он, вскакивая на ноги, — Годы лишений, нищеты, угроз, преследований и борьбы за жизнь. И все это только лишь из-за того, что ты, маленькая неблагодарная дрянь, меня подставила!
— Подставила тем, что отказалась быть товаром, который бы ты торжественно вручил своим грязным дружкам? — не выдержала я, выплескивая то, что накопилось за эти долгие годы.
— Ой, вот только не нужно строить из себя страдалицу, — скривился Арнольд, — Поработала бы ради общего блага, и ничего бы с тобой не случилось. Тоже мне, великая мученица. Да с твоим даром даже бы особо напрягаться не пришлось.
— Какой же ты ублюдок, — со всей искренностью признала я, осознавая, что, наконец, больше не чувствую было страха перед старшим братом, а ощущаю лишь отвращение.
— Попридержи свой мерзкий язычок, — предупредил меня Арнольд, — Иначе твоя красивая мордашка перестанет быть такой привлекательной.
Замечательно, он мне еще и рукоприкладством угрожает.
