И столкнулась нос к носу с Габриэлем у входа в бальный зал.
Над нашими головами висел венок из омелы, который традиционно вешали на помолвках для всех влюбленных. И мы заметили венок, оба.
Не знаю, кто первый из нас тогда решился и кто потянулся за поцелуем. Но это произошло, и это было чудесно.
Я была буквально на седьмом небе от счастья и думала, что Габриэль разделяет мои чувства. Но Делмарк оказался верен своему ветреному нраву.
Вернулись мы в бальный зал молча, а после разошлись по разным сторонам и не обмолвились больше не словом на протяжении целых десяти лет.
В тот вечер Габриэль наслаждался балом и кружил в танце каждую незамужнюю леди, за исключением меня. И мое сердце оказалось разбито, а по возвращении домой я узнала, что разбитое сердце было меньшим из зол.
— После этого я долго мучался в раздумьях, — продолжил тем временем господин мэр, вырывая меня из мучительных воспоминаний, — А на следующий день пошел к твоему брату.
Что он сделал? Зачем он пошел к Арнольду? Сгорал от мук совести и решил во всем признаться?
Габриэль сделал паузу и взглянул на меня. Впервые серьезно. И во взгляде его голубых глаз мне было сложно прочесть какие-либо эмоции.
— Я хотел попросить у Арнольда твоей руки, — внезапно признался Делмарк, — Думал, что он обрадуется тому, что мы сможем стать одной семьей. Но он неожиданно мне отказал, не объясняя причин. А на следующий день я узнал, что ты сбежала из дома. И тогда я считал, что это может быть как-то связано. Но все не мог понять, как именно.
Подобного заявления я и вовсе не ожидала услышать. И в свете того, что я помнила о том вечере и о поведении Габриэля на нем, все это казалось какой-то злой шуткой.
Неужели он решил меня так разыграть? Или предстать благочестивым джентльменом в моих глазах? Если так, то зря. Потому что мое мнение о Габриэле Делмарке было давно уже сформировано, и его характеристика была далека от характеристики лорда с идеальными помыслами и манерами.
Но Габриэль был серьезен и мрачен, что ясно давало понять — он не шутит и не врет.
— Если ты посчитал, что обязан взять меня в жены только лишь после одного случайного поцелуя, то я рада, что Арнольд тебе отказал, — призналась я.
Потому что подобный повод для брака от мужчины, которого ты любила, звучит куда еще более унизительно, чем отсутствие предложения как такового."
"И, возможно, хорошо, что я узнала об этом только десять лет спустя. Незнание позволило мне спасти себя без необходимости оглядываться на прошлое и сгорать от мучительных сомнений.
— Что за глупости, Агата?! — возмутился Габриэль, резко вскакивая, — Мне бы и в голову не пришло подобное. Я попросил твоей руки у Арнольда только потому, что был в тебя влюблен. И был влюблен уже не один год.
