Считалось, что о тайнике сын не знает, но Петя давным-давно обнаружил схрон и частенько с приятелями, в отсутствие родителей, слушал «Луку Мудищева», нецензурный вариант «Евгения Онегина», домашние концерты Константина Беляева. В запретную фонотеку попал почему-то и Эрик Кроль.
Вот Петя поднимает секцию дивана, извлекает заветный пакет, а из него — коробку из плотного картона надписью каллиграфическим почерком отца на ребре «Эрик Кроль». Мальчик включает магнитофон в сеть, щелкает кнопкой, и тяжелый студийный ламповый аппарат начинает нагреваться, гудит и восхитительно пахнет.
Когда мальчик устанавливал катушку, ему всегда казалось, что он работает с пультом космического корабля. Вот он насаживает пластиковую бобину на металлический штырь слева, протягивает ленту через лентопротяжный механизм с большими звуковыми головками и наматывает ее на пустую катушку, лежащую на правом штыре…
Щелкает клавишей. Лента шуршит, струясь между головками; шипит динамик.
Но лирические песни нравились мальчику не особенно. Гораздо больше он тяготел к чему-нибудь хулиганскому, пусть даже и не вполне понятному:
Прослушав, подпевая, обе стороны катушки и зарядившись хорошим настроением, Петя все аккуратно убирает, выключает изрядно нагревшийся магнитофон и двигает во двор.
Уютный двор их, усаженный липами, березами и кустарником, окруженный со всех сторон домами, пуст, лишь несколько молодых мамаш с колясками дремлют на скамеечках. Поболтавшись по сонной округе и не обнаружив никого из приятелей, Петя направляется к большому, красного кирпича, зданию заводоуправления. Здесь располагалась библиотека, в которой мальчик обожал бывать.
Этот запах книжной пыли и бумаги… Деревянные стеллажи от пола до потолка, поскрипывающий пол… Солнце бьет во все окна, освещая корешки книг — мальчик осторожно дотрагивается до некоторых…
— Ты что так долго? — строго спрашивает востроносая очкастая библиотекарша из-за стенки. Он вздрагивает. Подозревать его в преступном умысле — все равно, что видеть злодея в ревностном христианине, пришедшем в храм божий.
— Не больше трех книг в одни руки, — напоминает она. — Лучше придешь еще. Ты ведь недалеко живешь?
Он кивает, как будто она может его видеть. Конечно, недалеко. Он наведывается в библиотеку дважды в месяц, летом — чаще. Интересно, кто выдумал правило: три книги в руки? А если я прочитываю по книге в день, мне что, два раза в неделю сюда бегать?
Читать Петя обожал. Мама говорила — это у них наследственное. Получая в свои руки интересную книгу, мальчик застывал с ней в одной позе на много часов, погружаясь в повествование, выбывая из окружающего, реального мира и перемещаясь в мир выдуманный.
