Куда мне их тратить, деньги эти?

— Действительно. Зачем молодой девушке деньги?

— Ты меня не слушаешь, — обиделась я.

— А зачем? Я и так всё знаю.

— Я ведь не альтруистка.

— Просто нужно двигаться вперёд. В институт я поступила, а дальше что? Пять лет прожить в общежитии, чтобы потом стать учителем английского в школе? У меня совсем другие планы.

— Так следуй этим планам. Какого совета ты от меня ждёшь?

Я сунула в рот конфету.

— Не совета, Фая. А помощи. Есть у меня знакомый, в институте нашем учится, физмат заканчивает, Олюшкин Денис.

Фая внимательнее вгляделась в моё лицо.

— А тебе бы не мешало посетить косметолога. Бледненькая какая-то, под глазами круги.

— Ну, и зубри себе на здоровье, но круги под глазами это не дело. Отдыхать нужно, сон — это лучшее лекарство. И от кругов под глазами, кстати, тоже.

— Я запомню. Так что с Денисом?

— А что с ним? Приводи, оценим.

Денис на самом деле был в меня влюблён. Он смотрел на меня, затаив дыхание, слушал и кивал, что бы я ни говорила, даже если это была откровенная глупость. Рядом с ним я чувствовала себя царицей, правда. Он и относился ко мне соответствующе. Цветы дарил постоянно, даже после свадьбы не перестал этого делать. Он был милый, мягкий, сердечный, хотя, после свадьбы, то, что казалось мне достоинствами, превратилось в недостатки, и я пришла к выводу, что он скорее слабохарактерный и даже мямля, особенно в отношениях со своими многочисленными родственниками. Но, не смотря ни на что, я к Денису очень хорошо относилась. Он был тихий, залюбленный родителями мальчик, единственный сын, и выгодная партия для такой бесхозной девчонки, как я.

Сейчас мне часто говорят, что я красивая. Витя мною гордится, не жалеет денег на мои наряды, по мере возможности, конечно, я себя люблю и о себе забочусь и в отличие от своего мужа прекрасно понимаю, что моя красота — это результат многолетних трудов и стараний. Да, природа меня наградила, но любая награда со временем тускнеет, её чистить нужно, Фая мне это с ранних лет в голову вдалбливала, вот я теперь и стараюсь. А тогда, в свои девятнадцать-двадцать лет, когда особи мужского пола замирали рядом со мной и на глазах глупели, я только фыркала и смеялась им в лицо, не веря ни единому их слову. У меня были длинные светлые волосы, которые я зачастую забирала в простецкий хвост, огромные сияющие глаза, я знать не знала, что такое макияж, и удивляла всех румянцем во всю щёку, который сейчас бы посчитала неприличным. Хотя, если честно, я просто не помню, что такое румянец, банально разучившись смущаться и краснеть. В общем, семь лет назад я считала себя симпатичной, но не более, загадочной, но не слишком, независимой, но в меру. И, вероятнее всего, эта смесь несмешиваемых вещей, сбивала всех мужиков без разбору с толка.