Погасила везде свет, сбросила лёгкий халат и легла, осторожно придвинулась к Кириллу. Он, как мне показалось, уже крепко спал, дышал ровно, спокойно, я щекой к его груди прижалась и слушала, как сердце его бьётся. Казалось, что в тишине квартиры, да что там, в целом мире, только оно и бьётся. Даже моё удары пропускало, а его — билось сильно и уверенно. Я вдруг поняла, что готова заплакать. От облегчения, и от счастья. От всего вместе.

— Я люблю тебя, — сказала я, правда, тихо, и глаза закрыла, принимая свою судьбу, и не желая что-либо менять в ней.

— Знаешь, я тут подумал… — послышался вдруг сонный голос. — О ребёнке… Наверное, я тоже хочу.

Я стояла немного в стороне от гостей и просто подошедших зевак, пряталась за спиной Гены (слава богу, есть за чем спрятаться!), и внимательным взглядом за мужем следила. Кирилл разговаривал с московскими гостями, приехавшими на открытие туристического комплекса (знаменательное в нашем городе событие, надо сказать), и старался не обращать внимания на снующих вокруг журналистов.

— Фая, он выглядит довольным, — сказала я тётке на ухо.

Та удивилась моему замечанию.

— А с чего ему недовольным выглядеть? Ходит гоголем. Герой дня.

— Это хорошо. Но главное, что он с удовольствием всё делает. Этому я очень рада.

— Ну, не вечно же казино заниматься и разной чепухой. Надо расти. Вот сейчас по центральному телевидению покажут благоверного твоего. Раньше он о таком и мечтать не мог.

— Да, раньше папку только в криминальной хронике показывали, — поддакнула серьёзная Васька.

Я возмущённо посмотрела.

— Вась, ты что говоришь-то?

— Но ведь так и было, — растерялась она от моей реакции.

— Было, — кивнула я, — но говорить об этом стоит потише. Или вообще не говорить.

Василиса фыркнула и скорчила Ваньке, которого я на руках держала, смешную рожицу. Тот сначала глазёнки на неё вытаращил, потом заулыбался и соску стал сосать интенсивнее. Я на сына посмотрела, поправила воротничок его праздничной рубашки и чёлку на бок смахнула, мне хотелось, чтобы всё было красиво, а лучше — идеально. Он от моей руки попытался увернуться. Полтора года от роду, а уже, как отец, не любит, когда его без дела теребят. А я, как любая женщина, имеющая сына, иногда жалела, что с мальчишками в плане одежды всё проще. В магазине всегда столько красивых вещей — платья, бантики, заколочки, шляпки. Всё для девочек, такое воздушное и притягательное, а мне приходилось проходить мимо, только вздыхала с сожалением и лёгкой завистью. Правда, по здравым размышлениям, всегда радовалась, что у нас с Кириллом сын родился, а не дочка. Девочку он бы точно с пелёнок до безобразия избаловал, а с мальчиком приходилось проявлять благоразумие и некоторую строгость, допустимую по отношению к полуторагодовалому ребёнку.