Однако… Расширенные зрачки, блестевшие от нервных переживаний глаза, приоткрытые губы, неожиданно яркие, сочные, вишнёвые, часто поднимавшаяся от дыхания грудь… Мой взгляд скользнул ниже и замер на босых ступнях, выглядывавших из-под подола пеньюара, неожиданно трогательных пальчиках…
Признаться, на какие-то мгновения, разглядывая себя в необычном виде, я совсем забыла о том, что не одна здесь. Голос лорда Валентина звучал глухо и немного хрипло, и к моему замешательству, услышав его, я распереживалась ещё больше. По телу прокатилась волна истомы, затаившаяся внизу живота странным, тянущим ощущением, а соски болезненно заныли. Мой взгляд метнулся к лицу лорда Валентина… попал в плен его посветлевших до платинового оттенка глаз, в которых светился красноватый огонёк… В горле стало совсем сухо, воздух стал колким, царапучим.
— Руки, Лёля, — повторил приказ Валентин и чуть прищурился.
Я вняла предупреждающим ноткам и поспешно опустила руки, впившись ногтями в ладони и всё же найдя в себе силы отвести глаза. Лицо горело, словно его натёрли песком, по телу волнами прокатывалась дрожь, и… мне нравилось ощущать на себе взгляд Валентина. Тяжёлый, пристальный, голодный.
— Развяжи пояс, — последовал следующий приказ, и у меня на мгновение перехватило горло.
Господи. Пожалуйста, не надо!.. Я вскинула голову и испуганно уставилась на него, робко надеясь, что он прочтёт мольбу в моих глазах и… пожалеет?.. Я же до сих пор ни перед одним мужчиной не раздевалась! Видимо, что-то он всё же прочёл, потому что усмехнулся порочной, искушающей усмешкой и неторопливо направился ко мне. Паника подскочила к горлу горьким комом, я вспомнила его обещание не трогать меня, но произнести ничего не успела: лорд Валентин остановился очень близко ко мне, не касаясь, и ухватился за пояс, всё так же пристально глядя мне в глаза.
— Твои эмоции — как самый дорогой и изысканный коктейль, Лёля, ты знаешь? — тихо произнёс он и настойчиво потянул кончики пояса. Я едва слышно всхлипнула и вцепилась в него, но помешать развязать не могла, увы. — Терпкое волнение… немного пряного привкуса страха… и ещё, совсем чуть-чуть сладкого возбуждения, — Валентин медленно улыбнулся, в полумраке примерочной его зубы казались неестественно белыми. И острыми. — Крошка моя, тебе ведь нравится происходящее, правда? — вкрадчиво спросил он, выгнув бровь.
Я не заметила, как пояс перестал стягивать полы пеньюара, и их удерживали теперь только мои ладони. Ох. Он только что сказал, я… возбуждена?! Не может быть… Что ответить на его провокационный вопрос, не знала, и поэтому молчала, рискуя нарваться на резкий окрик. Но признаться в том, в чём только что уличил меня лорд Валентин я тоже не могла.
