А раз уж все равно они оказались в обители — то все вместе и службу в храме отстояли. Языческая душа ученика чародея не имела ничего против того, чтобы вознести молитву распятому богу. Ведь богов — много, и отказывать кому-то из них во внимании неправильно. Еще обидится, прогневается — чего же в этом хорошего? Помолиться во славу Христову — в этом ничего постыдного нет. Постыдно, коли при том от родовых богов отречешься — а Зверев такого предательства совершать не собирался. Посему князь и службу отстоял, и к причастию подошел, и на строительство обители серебра толику пожертвовал, приняв взамен образ без оклада, монахами тамошними с тщанием и молитвами написанный.
Князь вздохнул, сунул руку в поясную сумку и достал серебряный новгородский рубль, протянул слегка опешившему от такой отповеди попику:
— Вот, отец Ион, тебе на храм. Хочу, чтобы и ты по следу моему в обитель сплавал и для храма новый образ привез. А то уж больно скромно церковь моя выглядит.
Андрей намеренно сказал «моя», а не «наша», дабы батюшка вспомнил и то, кто именно строил здешний храм, кто привозил в него колокола и заказывал убранство. И, похоже, сумел-таки развеять у настоятеля последние подозрения.
— Благодарю за щедрость, княже, — прибрал монету батюшка. — Да пребудет с тобой милость Господа.
— Помолись за спасение души моей, отец Ион, — попросил Зверев. — Пусть простит мои прегрешения, вольные и невольные. Он милостив, он поймет.
Попик осенил его крестом — Андрей послушно склонился к его руке, мысленно пребывая уже совсем в других местах, и сделал вид, что поцеловал.
Будущие потери князя Сакульского от прощения оброка были, конечно, велики. Однако же они не очень беспокоили Андрея. С собранным урожаем требовалось разумно, по-хозяйски распорядиться, и оставить все на волю здешнего старосты — привычный, но не самый разумный способ. Что-то продаст, что-то украдет, что-то сохранить не сможет. Крестьяне же свой собственный урожай уберегут куда рачительнее и прибытка с него получат больше. Прибыток этот не пропадет, в хозяйствах останется. От него и дворы в будущем крепче станут, и смердам от голода по весне пухнуть не придется да детишек слабых хоронить. В будущем доход больше выйдет, ныне — князю за доброту и заботу слава и любовь от подданных. Что же до княжеского достатка — так зимовать в усадьбе Зверев не собирался, а потому по поводу своего пустого погреба сильно не волновался. Пусть еда лучше людям достанется, чем в загашнике сгниет.
После завтрака князь, взяв с собой всего трех холопов, поднялся на борт струга и вышел по реке в озеро, пугающее корабельщиков крупной зыбью. Волны волнами — но свежий ветер позволил тут же поднять оба паруса и бодро погнал небольшое суденышко на север.
