Проклятое дитя

Продолжая стискивать зубы и слушать рыдания Анны, демон вернул себе привычный облик — исчезли когти и рога, лицо стало вновь безупречно красивым и изящным, а тело приняло свои человеческие размеры. Лишь после этого он посмел коснуться пепельных спутанных волос девушки. И плач стал сильней, и демон понял причину. Убрал руку и отошел от Стража.

— Кто поссссмел? — едва слышно, но каждый, даже в самом дальнем уголке зала услышал этот ужасающий шипящий шепот, который волной страха прошелся по коже всех и каждого.

Из-за спины Темного, что держал принцессу, стоя на ступенях, ведущих в сад, вышли еще двое и бросили под ноги своему господину младшего лорда Амайа — бессознательного и превращенного буквально в кусок мяса рычащим за спинами демонов Ташем.

Хасин не смотрел на людей вокруг, не видел их реакции, не слышал новой волны шепотков. Все, что его волновало — грязь под его ногами: иначе назвать эту мразь было нельзя. Демон не сводил глаз с закашлявшегося и приходящего в себя молодого человека, а вокруг снова застыла тишина. Стоная и кряхтя, Акир перевернулся на спину и раскрыл глаза, чтобы тут же судорожно вздохнуть и замереть под взглядом нависшего над ним Бастарда.

И не так страшен был зверь, что терзал его тело минуту назад в порыве злобы, как тот, что сейчас прожигал его убийственным взглядом, который обещал ему все муки ада.

— Акир! — пронзительный крик женщины нарушил тишину, и из толпы придворных вырвалась женщина, глядя на своего сына дикими от испуга глазами.

Взмах руки Хасина и рыдающую, вырывающуюся женщину удержал один из Стражей, не позволяя ей приблизиться. Второй остановил рванувшего следом за женой мужчину — старшего лорда Амайа.

Оба родителя смотрели на своего единственного сына в страхе и ужасе, не веря и боясь за его жизнь — вполне обосновано.

Хасин не смотрел на этих людей, не смотрел на королевскую семью, которая так же была в шоке. Он не видел лица Тамира, когда тот с ужасным сожалением и жалостью смотрел на Анну в руках Темного, но не смел подойти и показать всем вокруг свои недавно возникшие отеческие чувства к дочери. Братья принцессы были в гневе и растерянности — не знали, что делать: оскорбиться тем, что честь их сестры была запятнана, или промолчать как всегда? Мать девушки сидела с каменным лицом, не выражая ни участия, ни злости, ни испуга, ни страха — лишь тень удивления промелькнула в ее глазах, сменившись привычным презрением и равнодушием.

А вот Лили торжествовала: глаза сияли не от шока или переживаний, не от сожаления и сочувствия. Но никто не видел, потому что все взгляды были направлены на Бастарда — ожидающие и боящиеся. Каждый сейчас думал о том, что сделает в гневе беловолосый демон тому, кто посмел так обидеть его подопечную.