Тот проигнорировал его, а сам Хасин обратил взгляд на королеву.

— Ваше Величество, — склонились в поклоне принц и Бастард.

— Ваше Высочество, — старательно пытаясь держать себя достойно, дрожащим голосом ответила красивая женщина, сидящая в постели, опираясь о высокие подушки.

Но Хасин видел следы слез на ее лице, от его глаз не укрылось и то, что королева едва сдерживается, чтобы не плакать в их присутствии. Ее взгляд полон горечи и страха, отчаяния и одновременно надежды. Она бросает взоры, полные мольбы на мужа, и ужаса на подошедшего к колыбели принца. Она едва держит себя в руках, чтобы не вскрикнуть, не возразить, когда мальчик наклоняется над кроваткой, с любопытством глядя на двух младенцев.

Оторвав взгляд от королевы, Хасин так же подошел к колыбели, рассматривая двух таких разных детей.

— Которая из них моя? — собственнически, на миг забыв о такте, спросил Кассиан, заработав недовольный взгляд от брата. — Которая моя невеста? — тут же поправился мальчик.

— Второй родилась та, что ближе к Вам, — ледяным тоном ответил Тамир, стоящий по другую сторону от кроватки и сжимающий губы, чтобы не скривить их в отвращении и презрении.

Взгляд принца на миг заволокло разочарованием. По сравнению со вторым, это дитя было лишено обаяния, присущего всем младенцам, нежной красоты и трогательности. Оно вызывало только жалость своим цветом кожи, красным сморщенным личиком и надрывным дыханием, что с трудом вырывалось из бледных губок, то и дело кривившихся от готового сорваться с них плача. Но лишь всхлипы издавал младенец, потому что сил на плач не было — малышка была измотана криками, отголоски которых они слышали, когда шли сюда.

Переводя взгляд с одного младенца на другого, Хасин друг прищурился. Мгновением позже то же самое сделал и Кассиан, резко поднимая гневный взгляд на замершего Тамира.

— Вы солгали! — прошипел мальчик, кривя губы в разочаровании и презрении, под ободрительным взглядом брата, который лишь минутой ранее уловил обман.

А Тамир откровенно растерялся от этого обвинения, и тут же обман подтвердила королева, не сумевшая сдержать-таки плача — горького и отчаянного, выражающего всю ее скорбь и панику, ужас, что с новой силой вспыхнул в ее глазах, еще минуту назад полных облегчения и надежды.

— Но пусть будет так, — вдруг холодно произнес принц, снова переводя взгляд на девочку-первенца, как выяснилось. — Я не буду уличать вас в обмане, Ваше Величество, — насмешливо протянул мальчик, даже не поднимая взгляда на короля. — Но пусть для Вас это станет уроком — демона не обмануть. Он — само коварство, сама суть обмана. И пусть мы никогда не лжем сами, обман распознаем безошибочно.