Три недели — к чему ждать, пусть тогда сам Гриша его набирает, я так думаю.

Гриша сейчас на работе. Но Родька же на каникулах. И погода сегодня более-менее… Выглянув в окно, как и надеялся, увидел на детской площадке Родьку с его неизменной повязкой, тут же записал телефон на бумажке, вышел и вручил Родьке вместе с жевательной резинкой.

— Привет, Родька! Передай папе, пожалуйста, этот телефон. Только не забудь.

— Хорошо, не забуду, — сказал Родька, укладывая бумажку в карман рубашки. — А это правда, что вы к кубинцам уезжаете?

— Правда, но только на три недели. Погостим и обратно вернёмся.

— Хорошо, буду вас ждать, — сказал Родька.

Я уже повернулся, чтобы вернуться домой, но тут пацан неожиданно спросил:

— А кубинки красивые?

Этот вопрос застал меня врасплох.

— Да ещё не знаю. Ещё не так уж много их в своей жизни и видел. Когда вернусь, наверное, смогу тебе уже ответить на этот вопрос. А почему ты интересуешься?

— Да папа вчера меня расспрашивал, хочу ли я себе новую маму. Сказал ему, что, конечно же, хочу. Вот подумал, может, вы с Кубы привезёте подходящую?

— Не, Родька, с этим помочь не могу. С этой целью надо твоего отца туда отправлять, а то сам понимаешь, может, я выберу такую, что мне понравится, а ему она не подойдёт. Так что, возвращать обратно, что ли, на Кубу? Нехорошо получится, согласись.

— Ну да, как бы так. — всё-таки неохотно, но согласился Родька.

Возвращался обратно в квартиру в приподнятом настроении. Ну какой оригинальный ребёнок! С ним никогда не соскучишься. Гриша всё же типичный военный — из самых умных, но вполне себе предсказуем. А Родька — нет. Из Родьки такое впечатление, что в будущем может получиться классный артист разговорного жанра, да ещё и сам себе писать сможет тексты для выступлений. Мышление у него совершенно нестандартное.

Представляю, как он выбешивает в школе своих учителей… У них же задача простая — забить все гвоздики так, чтобы шляпки не торчали. Тяжело, конечно, приходится детям с оригинальным мышлением в советской школе. Хотя, если быть честными, в любой школе мира то же самое. Если в классе несколько десятков человек, учителю вовсе не до того, чтобы заниматься каждым из них, разве что это не совсем уж какой-то подвижник, герой своей профессии. Такие тоже есть, но очень редко попадаются.

Во время обеда Луиза, к удивлению Мартина, приветливо поздоровалась с ним и подсела к нему за столик. В университете они обычно старались вести себя сдержанно, не показывая окружающим излишней симпатии друг к другу. Причем на такой модели поведения настаивала раньше именно Луиза, говоря, что Мартин как глава Союза свободной немецкой молодежи должен быть примером для остальных немецких студентов, демонстрируя в первую очередь рвение к учебе и общественной работе.