Говоря, она щурилась от яркого солнца, и от безжалостных лучей её бледная кожа выглядела старо и скомкано.
Под резким взглядом Ольги Петровны Фаина непроизвольно сгорбила плечи. Что бы она сейчас ни ответила, всё будет плохо.
Ольга Петровна напомнила:
— Я жду ответа.
— Я… мы с девочками, — она подняла голову, — мы ходили в церковь.
Фаина не стала упоминать, что на могиле Василия Пантелеевича лежит крошечный, из четырёх веточек, букетик первой сирени, сорванный во дворе, и что на ступеньках храма её благословил сам Владыка Вениамин.
От тёплых рук Владыки тонко пахло ладаном. Фаине захотелось уткнуться лицом в его рясу и по-детски заплакать с умилением и безнадежностью.
* * *Сегодня с самого утра малышки беспокоились: сбивая распашонки в ком, сучили крошечными розовыми пятками, изгибали спинки. Фаина металась от одной девочки к другой и не знала, то ли бросаться кормить Настю, то ли перепелёнывать Капитолину.
— Это всё зубки, наверняка зубки. Надо потерпеть, — с отчаянием бормотала она про себя, думая, что ещё пара часов суеты, и она свалится без сил.
Настя орала особенно громко и отчаянно, цеплялась ручками за Капитолину, тянула в рот кончик её пелёнки.
Фаина подумала, что поход по свежему воздуху в Лавру наверняка утихомирил бы капризуль, но вспомнила ледяной взгляд Ольги Петровны и поёжилась.
Нет. Надо погодить, а то не ровён час снова попадёшь в передрягу. В выражении лица Ольги Петровны тогда проявилось нечто настолько неприятное, отчего у Фаины затряслись поджилки. Давным-давно подобным взглядом смотрел на маму отец, наматывая на руку истрёпанные вожжи. Фаина вспомнила, как захлебнулась собственным криком, который до сих пор стоит в ушах:
— Тятенька, не надо, не бей маму!
Отец отшвырнул её в сторону, как котёнка, и размеренным ударом сбил маму с ног. От ужаса у Фаины свело шею, и она потом едва не полгода ковыляла, подняв одно плечо ближе к уху. Удивительно, как ещё жива осталась.
Дети у матери появлялись каждый год и каждый год умирали.
— Ох, кума, какой у тебя младенчик народился, чистенький, беленький, будто ангел, — говаривала матери сватья. — Как хоронить будешь, не забудь надеть рубашечку, что я ему на крестины вышила.
Воспоминания жгли и переворачивали душу.
Согнутым пальцем Фаина смахнула слезу и взглянула на девочек.
Словно поняв её состояние, те на мгновение затихли и лежали рядком, похожие на куклы в магазине игрушек."
"Уверенные шаги по коридору раздались, когда Фаина споласкивала пелёнки. Водопровод не работал, дрова надлежало экономить, потому ежедневная стирка превращалась в маленькое приключение, во время которого надо было выбрать момент, пока дети спят, натаскать воды, а потом с руками по локоть дрязгаться в бадье с ледяной водой.
Ольга Петровна вошла не одна.
