Проходя мимо, он что было сил двинул по механизму, и вода вновь заструилась с потолка.
Шэнь Цинцю уселся на прежнее место, всё ещё теряясь в догадках: нынче он пленник в безраздельной власти Ло Бинхэ, так чего ж тому ещё надо?
В промозглой пещере завывал ледяной ветер, промокшая одежда липла к телу, заставляя Шэнь Цинцю отчаянно трястись от холода.
Рядом с ним по-прежнему лежало сброшенное наземь одеяние Ло Бинхэ.
Оставшегося в одиночестве Шэнь Цинцю поневоле захлестнули воспоминания. Хотя во времена ученичества на пике Цинцзин Ло Бинхэ никогда не был подвержен таким резким перепадам настроения, не говоря уже о подобных истериках, то, с каким видом он только что убежал, чем-то напомнило того невинного барашка, которым когда-то был его ученик.
Тут на замёрзшего до чёртиков Шэнь Цинцю накатило необоримое желание чихнуть, и он мигом вернулся к реальности. Пришлось ему, подцепив пальцами чёрное одеяние, кое-как накинуть его себе на плечи.
А что ему оставалось? И вовсе тут ни при чём этот пошлый троп «…но твоё тело говорит иное» – просто он был не в силах сделать этого перед учеником, и всё тут!
Ведь в оригинальном романе Ло Бинхэ всякий раз набрасывал это самое одеяние на девушку после очередного па-па-па!
Как мог Шэнь Цинцю позволить себе столь низко пасть в глазах главного героя?!
Вновь собравшись предаться медитации, Шэнь Цинцю обнаружил, что, похоже, само провидение вознамерилось помешать этому мирному занятию: сперва это произошло в пещерах Линси, теперь то же самое повторялось в Водной тюрьме.
Шум водного занавеса стих, и из воды вновь показалась ведущая к платформе тропа, по которой на сей раз торопливо проследовал Гунъи Сяо. Подняв глаза на Шэнь Цинцю, он чуть не поскользнулся.
– С… с… старейшина Шэнь, вы… – запинаясь, выдавил он.
– Что – я? – недоумевающе переспросил Шэнь Цинцю.
У Гунъи Сяо было весьма странное выражение лица, словно он до сих пор сомневался, остаться ему или дёрнуть отсюда со всех ног. Он так и продолжал стоять на краю платформы, не осмеливаясь сделать ни шага дальше. Проследив за его взглядом, Шэнь Цинцю опустил глаза.
– Эти одежды, разве они не… – нерешительно начал Гунъи Сяо.
Шэнь Цинцю вздохнул. Так и есть, с барского плеча.
Наконец Гунъи Сяо вышел из ступора. Смущённо кашлянув, он поспешно поинтересовался:
– Как старейшина Шэнь провёл эти два дня?
– Вполне удовлетворительно, – отозвался Шэнь Цинцю, про себя же он посетовал: «Не будь я столь популярен, моё пребывание здесь выдалось бы куда более приятным. За эти два дня у меня уже третий по счёту посетитель. Должно быть, эта люксовая одиночная камера, где я имею счастье временно располагаться, бьёт рекорды по посещаемости с самого дня основания Водной тюрьмы дворца Хуаньхуа».
