Потому что он, прежде всего, мой, понимаешь? И я не позволю… — совсем запуталась. А ведь даже речь репетировала! — Прости меня, пожалуйста… Я все пойму, если ты… Если решишь…
— Глупая, — выдохнул он и рывком прижал к себе. Рассмеялся. — Какая же ты маленькая и глупенькая, Диана. Неужели верила, что я оставлю тебя? Тебя и моего сына? Сейчас, когда ты наконец-то со мной? Да ты просто сумасшедшая. И я люблю тебя…
Я хотела сказать, что люблю его в миллиард сильнее. Но Ян поцеловал меня, укрывая шелковыми крыльями, потому что пошел дождь. А я вспомнила слова Дориция о том, что у странников дети рождаются лишь от большой любви. А еще дала себе слово больше никогда не сомневаться в том, чья любовь дарит крылья нам обоим.
На следующий день в местной газетенке появилась фотография с кричащим заголовком «Посланцы неба похищают ирландских женщин!» Ян на ней смеялся, крылья за его спиной трепетали. Я казалась нелепой в сапогах и платке, но почему-то удивительно счастливой.
Конечно, никто этой газетенке не поверил.
Он открыл глаза. Солнечный луч заставил зажмуриться, но лишь на миг. Потолок был украшен лепниной и покрыт росписью. Хрустальные подвески в люстре ловили солнечные зайчики и разбрызгивали радужные искры. Повернул голову. Взгляд скользнул по гравюре с изображением пейзажа, французскому шкафу из светлого лакированного дерева с книгами, каминной полке из розового мрамора и севрскому фарфору. Задержался на портрете, висящем на стене. Переместился дальше — к столику на одной ножке, на котором стояла клетка, рядом лежала книга и открытая резная табакерка. Нежно пахло лимонником и немного сиренью, потому что она росла под окном и буйно цвела, ударяя в стекло чернильными соцветиями при малейшем порыве ветра… И все это — комната, картины, запахи и блики хрусталя были ему знакомы. До дрожи. Канарейка внутри прутьев склонила голову, а потом подпрыгнула и издала длинную восторженную трель.
Легкая ткань накрыла клетку, сдула сквозняком страницы открытой книги.
Женский голос заставил его вздрогнуть. И очень медленно повернуть голову. Окно обрамляло полуденный солнечный день — ясный, летний. И она стояла напротив, сжимая свои тонкие ладони. Светло-голубое платье с лентами на плечах и широким поясом на талии. Простое и легкое, сбегающее по ногам тонким шелком и подчеркивающее ее бирюзовые глаза.
— О, вы очнулись! — она бросилась к кровати, на которой он лежал, на лице вспыхнуло такое облегчение, что ему захотелось зажмуриться. И ущипнуть себя. — Как же вы напугали меня!
Он приподнялся на локтях, жадно сглатывая этот лимонный воздух, в котором уже так явно ощущались ее духи. Какой-то цветок… он вечно забывает название.
Девушка бросилась к нему, но застыла, встревоженно глядя в его лицо.
