Чернота, ощущение нескончаемого полета. Шорохи. Нехватка воздуха. Меня тошнило. В ушах гудело. Я билась, пыталась освободиться, но меня держали крепко.

Удар коленями о землю. Трава под ладонями. Глоток свежего, непередаваемо вкусного воздуха! Господи! Какое счастье — дышать!

Рядом кто-то закашлялся и, кажется, сел. Я повернула голову, и меня тут же повело в сторону. Вцепившись в сочную зеленую траву, зафиксировалась в мире. Единственная радость: мутит, но без живописных последствий. Желудок пустой. Возможности пообедать не было, а на завтрак я съела только мюсли с йогуртом и больше десяти часов назад.

— Добро пожаловать в Эвлонт, госпожа Вероника! — раздался рядом незнакомый мужской голос.

— Вера, — на автомате поправила я. — И помолчи. Ты жив только потому, что мне плохо.

— Значит, идея исцелить плохая, — хмыкнул мужчина, не растерявший раздражающей жизнерадостности.

— Хорошая, — просипела я, переждав волну болезненных спазмов. — Если поможешь, не убью. Только покалечу.

Послышались шорохи. Собеседник явно вставал. Понял, что тошнота когда-нибудь да пройдет сама. Решил смягчить приговор, пока есть возможность меня задобрить.

Теплые ладони легли мне на плечи как раз, когда живот снова скрутило. Я не сдержала стон, сильней вцепилась в траву. Ладони мужчины медленно скользили вдоль позвоночника, и мне чудилось оранжевое сияние, усилившееся, когда незнакомец коснулся моего живота.

Спазм ушел, я снова могла нормально дышать. Оберегающие прикосновения чужака действительно обладали какой-то чудодейственной силой. Лучше всяких таблеток.

— Ну как, госпожа Вероника, полегче?

— Вера, — снова поправила я. — Жить будешь.

Он не ответил, только убрал прекрасно теплые ладони и отошел.

Я рискнула выпустить траву, медленно села и огляделась.

Поляна, вокруг смешанный лес, лето и, кажется, утро. В нескольких шагах от меня стоит мужчина. Раз больше никого нет, значит, это мой доктор и есть. На вид лет тридцать, волосы темные, на лице вопросительное, выжидающее выражение. Широкие брови чуть приподняты. Одет в мундир, иначе и не скажешь. Темная куртка со стоячим воротником, два ряда золотых пуговиц, темные форменные брюки, высокие черные сапоги до колена.

Над моей головой чирикнула птичка, я глянула на нее, вспомнила, что вообще-то я должна быть в турецком магазинчике! И почему сейчас лето? Недоуменно посмотрела на часы.

По-прежнему шесть вечера, все ещё второе октября. Поднесла запястье к уху — часы тикали.

— Чем ты меня накачал? — мрачно спросила я.

— Не понял вопроса, — мужчина недоуменно нахмурился.

— Какой наркотик ты мне дал? — сложив руки на груди, я воззрилась на собеседника.

— Никакого, госпожа, — он пожал плечами, покачал головой и поспешно заверил: — Я сейчас все объясню! Начнем сначала.