Конечно, смех не прозвучал серебряным колокольчиком, но зато был грудным и очень женственным.
– Представляю себе, как ты разочарован!
– Я этого не говорил, – тихо произнес он.
Глэдис мгновенно перестала смеяться. Их взгляды встретились, и ее сердце вдруг дало сбой. Опасаясь, что бокал может выскользнуть из внезапно ослабевших пальцев, Глэдис поставила его на стол. Она понимала, что нужно что-то сказать, чтобы Джозеф не подумал, будто она приняла его слова всерьез, но как на грех ничего не приходило в голову. У Глэдис хватило сил лишь на то, чтобы опустить глаза.
– Кстати, ты ошибаешься, если думаешь, что не нравишься Рэндалу, – продолжал Джозеф как ни в чем не бывало, будто не замечая внезапной неловкой паузы, возникшей в разговоре. – Он немного побаивается тебя, потому что ему кажется, что ты не одобряешь этот брак.
Когда речь заходила о союзе Берты и Рэндала, Глэдис поневоле приходилось держать рот на замке. Можно сколько угодно практиковаться в бескомпромиссных и разоблачающих высказываниях, но критика в адрес Рэндала могла причинить боль Берте, поэтому Глэдис хранила все замечания при себе.
Глэдис всячески старалась отогнать сомнения, возникшие по поводу помолвки подруги с Рэндалом. Но чувства не спрячешь, и Берта быстро сообразила, что Глэдис переживает за ее будущее. К счастью, девушки не имели нужды притворяться друг перед другом. Берта просто рассмеялась и сказала, что Глэдис стоит только познакомиться с Рэндалом и она сразу переменит мнение о нем.
– Мне кажется, что Берта и Рэндал поспешили со свадьбой, – пояснила она Джозефу. Неизвестно почему, ей вдруг стали мешать собственные руки, она не знала, куда их девать, и пожалела, что на платье нет карманов. В конце концов Глэдис снова взяла бокал. И почему свидетельнице невесты не разрешается присутствовать на свадьбе в джинсах? – Рэндал сделал предложение через два дня после знакомства.
– Уж не хочешь ли ты сказать, что не веришь в любовь с первого взгляда? – В голосе Джозефа снова прозвучали насмешливые нотки.
Глэдис взглянула на Мертона и вспомнила, как сжалось ее сердце, когда она впервые посмотрела в Венеции в эти серебристые глаза.






