Те из них, кто предпочитал общество, останавливались в гостинице с шикарными двухэтажными номерами и антикварной мебелью, а новобрачные обычно размещались в отдельных коттеджах, где можно было прожить месяц и не увидеться ни с кем. О существовании оставленного где-то другого, большого мира напоминал лишь ежедневно пополнявшийся провизией холодильник, за чем незаметно следили приходившие ранним утром официанты.

Погруженные в собственное счастье, Глэдис и Джозеф принадлежали только друг другу. Они вели долгие беседы, много смеялись и часто занимались любовью.

Временами Глэдис настаивала на прогулке, и тогда они осматривали остров, обходя стороной священных коров и рассматривая установленные в деревенских дворах миниатюрные храмы, где, по местным поверьям, обитают души усопших родственников.

Больше всего ей нравилось кормить бананами обезьян, живущих на развалинах древних замков, и поить сладкой газированной водой ласковых летучих мышей, которые ловко слизывали шершавыми языками налитую в ладонь жидкость.

Глэдис медленно провела пальцами по золотистому песку и улыбнулась, припомнив вчерашнее посещение ресторана.

В центре зала посетителей ждал огромный стол с фруктами. Чего здесь только не было! У Глэдис дух захватило от всего этого великолепия. Но больше всего ее поразили метровые статуи из сливочного масла, изготовленные ради одного вечера, и смешные головки людей и животных, вырезанные из очищенных от корок арбузов и уложенные по краям вместительных ваз.

Приподнявшись на локте, Глэдис приложила ладонь к глазам и посмотрела на заплывшего далеко в море Джозефа. Впервые в жизни она оказалась в таком месте, где можно было загорать без купальника, и они с Джозефом каждый день валялись обнаженными на песке, наслаждаясь чувством полной свободы.

Внезапно все поплыло у нее перед глазами. Вот опять, подумала она. Еще в Эдинбурге, когда это началось, Глэдис стала кое-что подозревать и решила тайком от Джозефа посетить врача. Внимательно выслушав ее и задав несколько дополнительных вопросов, доктор предложил ей раздеться для осмотра.

Глэдис зашла за ширму, положила сумочку на кушетку и нерешительно посмотрела на гинекологическое кресло.

Она слышала, как доктор тем временем перестал что-то записывать и направился к умывальнику, чтобы вымыть руки. Сбросив туфли, Глэдис стянула трусики и забралась в кресло.

Розовея от смущения, Глэдис с бьющимся сердцем ожидала появления врача. Тот подошел к стоявшему рядом столику, несколько секунд перебирал позвякивающие инструменты, потом приблизился к креслу и стал между ног Глэдис.

– Не волнуйтесь, – мягко произнес он, поправляя перчатки на длинных тонких пальцах. – Расслабьтесь, пожалуйста.