Откуда-то из-под стола, кажется, взвизгнул Кшиштоф. И хоть мне жалко было учёного, я ничего поделать не мог. Эта установка должна быть уничтожена.

Смерч соприкоснулся с сердцем.

Засиял так, что глазам стало больно. Но я не закрывал их, чтобы контролировать процесс, хоть в них и выступили слёзы.

Затем полыхнула вспышка.

Полностью. Как будто его и не бывало. А сердце осталось на месте, словно было сделано из тех же скал, что уже простояли миллионы лет.

— Да как же это… — прошептал я.

— Его невозможно так уничтожить, — раздался голос сзади меня.

Я хотел на него обернуться, но в этот момент моё внимание привлёк Штопор, тащивший в пасти Стивена.

Батори вырывался, а в руках сжимал бочонок со знаком опасности.

Фамильяр мотнул директора и швырнул об стену. Но тому было плевать. Мгновенная регенерация — отличная штука.

— Иди сюда! — заорал Стивен, открывая бочонок. — Хлебни этого пойла, мразь!

— Нет! — крикнул я, пытаясь успеть перехватить бочонок или Штопора, или вообще что-нибудь успеть сделать. — Нельзя!

— Ням-ням, — заявил Штопор, ухмыляясь, и не понимая, что в руках Батори не магия, а сильнейшая кислота. — Ням-ням.

— Жри, паскуда! — крикнул Батори и плеснул кислотой в моего верного фамильяра.

— Ай-ай-ай! Больно! Штопору больно! — плаксивым голосом заявил мой друг, отскочил к стене и на глазах стал съёживаться.

Кислота прожигала ему лапки и сухожилия на них, или что там у пауков есть, выворачивая под неестественным углом.

Но фамильяр поднялся, опираясь на неповреждённые лапки и побрёл в нашу сторону. Он двигался так, чтобы оказаться между мной и Стивеном. Чтобы защитить меня, пусть и ценой своей жизни. Когда он не смог идти, он пополз, наплевав на лужу кислоты, в которой растворялись не только его лапки, но и подаренный мной шейный платок.

— Ой-ой-ой, — ныл он всё тише, становясь всё меньше. — Я тебя подвёл… — это уж совсем шёпотом.

Я подскочил к нему и понял, что основная проблема далеко не в лапках, скрючивающихся так, что больно было смотреть. А в огромной дыре в самой головогруди, прожигаемой всё глубже и глубже. А у меня не осталось даже капельки магии, чтобы попробовать его спасти.

— Держись, Штопор! — крикнул я. — Сейчас я тебя спасу!

— Себя спаси, урод! — с презрением бросил мне Батори, плеснув кислотой и в меня.

Я отшатнулся, пропуская сгусток зелёной жижи мимо.

— Это ты — урод! — прорычал я. — Ты сейчас умрёшь!

«Сначала забери Штопора! — заорал мне Архос прямо в мозг. — Иначе мы его потеряем!»

Я глянул на фамильяра, его подёргивающиеся лапки и чуть не застонал. Стивен проследил за моим взглядом и решил, видимо, ради чистого садизма вылить остатки кислоты на Штопора.

Нет, этого я ему позволить не мог.

Я подскочил к своему фамильяру и приложил к нему руку, прижав татуировку к подрагивающему тельцу.