Потом нужно арендовать почтовый ящик на это имя и послать запрос в архив с просьбой выслать копию свидетельства о рождении. И всё. С этим свидетельством можно уже получить права и карточку социального страхования. Конечно, любая более-менее серьёзная проверка обнаружит подлог. Но если жить тихо, особо не высовываясь, и в плохие истории не впутываясь, то на бытовом уровне этот способ вполне прокатит – вряд ли потенциальный работодатель станет проверять в базах данных, не выписывалось ли на это имя ещё и свидетельство о смерти? Тем более – на какую такую особую должность я могла бы претендовать, без образования и рекомендаций? Официантки? Уборщицы? Курьера? Там вообще не особо в документы смотрят, какие уж тут проверки? Так что, на первое время это должно сработать.

К тому же, таким образом я смогу накинуть себе несколько лет, чтобы мной не заинтересовались ещё и органы опеки. Хотя мне было всего четырнадцать, яркий макияж вполне способен добавить мне лет. И вообще, юность – это недостаток, который со временем проходит.

Итак, план действий выработан, подготовка проходит успешно.

Всё приготовленное, купленное или то, что заберу из дома, я сложила в большой рюкзак, так же специально приобретённый для этой цели, а сам рюкзак припрятала среди скал на берегу. Я нашла подходящую выемку достаточно высоко, чтобы без альпинистского снаряжения обычный человек забраться туда не смог бы. Для меня же это было не сложнее, чем подняться по обычной лестнице. Место было практически непроходимое, а потому безлюдное. Так что я была абсолютно уверена – мой тайник в полной безопасности.

Итак, мне осталось в последний раз снять деньги с карточки – и можно уходить.

Страшно было покидать пусть и не самую любящую семью, и уходить в неизвестность, но у меня не было выбора. Я дала себе срок в неделю, и она истекала через три дня. Впрочем, даже этих дней, как оказалось, у меня не было.

Я привычно спала днём, когда во двор въехал микроавтобус. Я не реагировала на передвижение машин родителей и прислуги – они были мне знакомы, но этот посторонний звук меня насторожил, заставив проснуться. Я выглянула в окно. Чёрный микроавтобус с жёлтым, незнакомым мне логотипом на боку остановился возле крыльца.

Из кабины вышли два человека – один в костюме, другой в белом халате. На нагрудных карманах и халата и пиджака был тот же самый логотип, по форме слегка напоминающий средневековый герб с какими-то буквами.

Отец встретил их на крыльце и провёл внутрь. Это были первые незнакомцы, вошедшие в наш дом после моего возвращения из больницы. Я насторожилась, прислушиваясь. Что-то подсказало мне, что ничем хорошим это не закончится.