– Расскажи мне о своём детстве? – прошу я. – Если это не трудно.

Чувствую, как он напрягается.

– Я не люблю эту тему.

– Хорошо, тогда не нужно.

Снова немного молчим. Из ресторана позади нас доносятся тихие звуки музыки. А океан впереди стал совсем тёмным. Как и небо. Яркая белая луна почти полная. На воде теперь от неё виднеется серебристое, подрагивающее волнами световое пятно. А ещё здесь хорошо видны звёзды.

– Давай так, – произносит Александр. – Я не тот человек, который ведёт такие разговоры с каждой приятной девчонкой. И я хочу понять, куда мы с тобой идём. А для этого мне нужно знать. Заказать тебе самолёт или изменить условия, чтобы ты осталась со мной.

– Это тебе решать, – говорю я.

– Мне. Но только я хочу решить правильно. Я уже понял, что наломал дров, – голос его теперь звучит немного хрипло. Чувствуется, что он волнуется, хотя старательно прячет это волнение. – Вопрос только в том, можно ли это исправить. Скажи мне, что конкретно тебя не устраивает сейчас.

– Хорошо, – киваю я. – Дай мне только пару секунд, пожалуйста.

– Да, без  проблем, – отвечает он и выпрямляется. – Пойду сигару возьму и вернусь.

Он уходит, а я смотрю на воду. Глаза пощипывает из–за подступивших слёз. Мне трудно сейчас. Трудно потому что, я боюсь, что он может неправильно меня понять. Каждое слово в этом разговоре – слишком важно для того, чтобы можно было отнестись к нему с пренебрежением. Я и себя–то понимаю теперь плохо. Чувствую только одно. Если улечу, буду по нему скучать. Вот это мне уже очевидно.

Он возвращается, прикуривает и, щёлкнув крышкой, убирает зажигалку в карман. Выпускает клуб светло–серого дыма, который тут же развеивает ветер с океана. Снова, встав рядом со мной, облокачивается на бортик. Смотрит на меня. Ждёт.

Он пахнет дорогим мужским парфюмом и табачным дымом. И во взгляде его – какая–то необъятная, глубоко спрятанная за суровостью тоска.

А под нами и впереди едва заметно переливаются волны океана.

– Скажи, как есть, – видя, что я мнусь, подбадривает меня он. – Не бойся правды. Ты меня не обидишь.

– Хорошо, – слабо кивнув, говорю я. – Мне некомфортно везде, где мы вчетвером. Иван – чужой для меня человек. И судя по тому, как он ведёт себя со мной, как смотрит на меня, мы вряд ли сможем с ним общаться без напрягов.

– Я поговорил с ним насчёт тебя, – произносит Александр. – Сказал, что если он позволит себе продолжить так общаться с тобой, я его уволю. Несмотря на все его заслуги.

Услышанное шокирует меня. Подобного я никак не ожидала.

– Он меня понял, – добавляет Александр. – Так что тут можешь не переживать.

– Я не об этом, Саш. Он просто чужой для меня. А с Дашкой мы вконец разосрались. И дружить больше не будем. Это точно.

– Этому я рад, – сухо вставляет он.

Поворачивается ко мне.