Взгляд мужчины упал на мамин плащ. Подняв его, он осторожно укрыл мои ноги,

предварительно поправив подол платья.

- Почему ты без обуви? - услышала я вопрос. Мужчина, сжав в ладони голую

ступню, мягко разминал её, словно согревая. - Носочки, что не вяжут у вас?

Сжав челюсть, я отвернулась. Что мне ему говорить? Не было у меня обуви уже

давно. Ни к чему она мне. А носки... Я берегла их, зная, что шерсть нынче роскошь

даже для княжны.

Тяжело выдохнув, остановила свой взгляд на колонне.

- Я больше не причиню тебе вреда, Амэлла. Ты можешь расслабиться. Я был

неправ, не хотелось устанавливать здесь власть кровью, поэтому решил просто

задавить вас страхом. Выбрал самое слабое звено - тебя. Но никто не желал твоей

боли, - подняв зажатую в его огромной мозолистой ладони ступню, Каил коснулся

губами моих пальчиков. Тело пронзила жаркая волна удушающего смущения. Лицо,

шея, грудь пылали. И хуже всего, я не могла ничего сделать: ноги не слушались

меня. Но я чувствовала прикосновение: тепло его дыхания, разбивающегося о мою

кожу.

Улыбнусь, он снова коснулся стопы губами и, кажется, лизнул мизинчик.

- Хватит, - выдохнула я и крепко зажмурилась.

- Всё хорошо, - шепнул он и поднялся. - Всё хорошо, моя гордая малышка.

Осторожно подкатив меня к небольшому столику, на котором стоял поднос с мясом

и. поправив плащ, прикрывающий ноги, наконец-то, отошёл и сел в княжеское

кресло.

- Амэлла, ты голодна? - услышав такой вопрос от северянина, я встрепенулась и с

подозрением покосилась на него.

Меня всё больше пугала эта забота. С чего вдруг?

Он рычал на меня всего пару минут назад, а теперь спрашивает хочу ли я есть? У

него явно проблемы с головой. Хотя...

Я внимательно осмотрела застеленный заляпанной жиром скатертью небольшой

столик. Князь иногда трапезничал за ним. Особенно он любил это делать во время

суда: стоит перед ним бедолага на коленях, ждёт своей участи, а княжеская рожа

жрет и не чешется.

- Амэлла? Я задал вопрос? Ты голодна? - северянин протянул мне изящную

металлическую вилочку: она так нелепо смотрелась в его ручище.

- Я его услышала, - так же негромко ответила я. - Вы хотите, чтобы я всё это

попробовала на наличие яда, или какую другую пакость для меня задумали?

Нахмурился и сжал вилку так, что она согнулась. А после, заметя, просто

отшвырнул её в сторону. Сглотнув, я прикусила язык. Нельзя. Так с мужчинами не

разговаривают.

- Я виноват перед тобой, признаю, - прорычал он, на его лице играли желваки. - Вёл

я себя не самым лучшим образом, да, это так. За это я готов попросить прощение?

За то,- он поднял указательный палец, - что не помог тебе сразу. Только лишь за

это. Я в своём праве, Амэлла. Я пришёл сюда не погостить: теперь это моя земля,

мой замок, мои люди. И ты тоже моя. Я вправе делать с вами всё, что пожелаю. А

желаю я тебя.