Бабочки нужны ему только для самовоспроизводства, без наших самок он лишится своего бессмертия, вот он и заботиться о том, чтобы мы продолжали существовать.

– А может быть, стоит посмотреть на это и с другой стороны? Мы нужны ему, а он нужен нам. Мы служим его благу, а он – нашему…

– Откуда ему знать о том, что для нас благо, а что – нет?! Он – существо совсем иной природы.

– Но до встречи с тобой я не встречала недовольных.

– Конечно! Недовольные были уничтожены еще три века назад. Но чистку, в меньших, конечно, масштабах, ему приходится повторять регулярно. Лабастьер объявил себя Внуком Бога, он и определяет, чего мы хотим, а чего не хотим.

Он воспитал целый мир рабов, радующихся собственному рабству! Мы – трава под его ногами. Он поливает и удобряет нас.

– Может быть, ты в чем-то и прав… Однако сейчас мир устроен так, что если не станет Лабастьера, наступит хаос… Но все это – досужие разговоры, разве есть способ остановить его?

Лайвар испытующе посмотрел на сестру.

– Я бы мог тебе кое-что рассказать. Но, судя по всему, ты не настроена на борьбу.

– Я… – Наан неуверенно помолчала. – Я не знаю… – Наконец она решилась на откровенность.

 – Я, как и ты, ненавижу его. Но это чувство носит чисто личный характер… А иногда мне кажется, что я и люблю его.

– А если я знаю способ взять его власть под контроль?

– Не знаю. Я не уверена, что хочу этого. Пока ты не объяснишь, о чем идет речь, я не могу тебе ответить.

Лайвар покачал головой:

– Ты еще капризнее, чем я думал… Ладно. В конце концов, ты – моя сестра. Даже если ты откажешься помогать мне, я надеюсь, ты хотя бы не предашь меня?

– Не предам, – твердо ответила она. – Клянусь.

…Ночь. Наан стоит на центральной площади города и напряженно вглядывается в полутьму.

Она ждет императора, и сердце ее бешено колотится, несмотря на уверения Лайвара, что ей ничего не угрожает. «Сестричка, – сказал он, – я прочитываю все мнемозаписи Внука Бога. Это часть нашей игры. Его могущество против моей осведомленности. Он никогда не обидит тебя. Представление на площади, которое он устроил для горожан – не более, чем представление. Он учинил его, чтобы ускорить поиски. Уж не знаю, в чем тут дело, но похоже, ты – первая самка за сотни лет, которая ему почему-то по-настоящему интересна. И это большая удача для нас, если, конечно, ты сделаешь то, о чем я прошу. Но хотя бы помни свою клятву…»

Она почти уверена, что не сделает того, о чем ее просит брат. И сердце ее колотится вовсе не от страха.

Наан не знала, каким образом Лайвар, не раскрываясь при этом сам, сообщит императору о том, где ее искать. Но, по-видимому, ему известен такой способ.

В небе, тускло освещенном фосфорной зеленью защитного купола, показалась тень. Она приближалась, и вскоре Наан узнала контуры антиграва.