Конкретно под этой базой великие князья работали над оружием против неодаренных. И если такое попадет не в те руки, последствия могут быть самыми ужасающими.

И дело даже не в том, что, лишившись подданных, любая страна лишится даров магии. Это оружие последнего шанса, когда терять загнанной в угол крысе уже нечего. И я очень не хочу, чтобы царская фракция довела предателей до применения этих чудовищных разработок.

— Еще секундочку потерпите, Дмитрий, — сдунув с лица русую прядь, сказала Василиса, простирая руки над моим коленом.

Чашечка, разлетевшаяся едва ли не в пыль от чудовищной перегрузки во время чудодейственного пинка, пришла в движение. Раздутая нога стрельнула такой адской болью, что у меня потемнело в глазах. Но все тут же кончилось, и я, тяжело выдохнув сквозь зубы, сдержался от непечатного высказывания.

— Вот теперь все на местах, — заявила Волкова, отстраняясь от меня.

В ее глазах плескался голубой свет стихии, и целительница тут же покинула выделенную нам машину, чтобы пойти к другим раненым. Я проводил взглядом боярышню, машинально подмечая фигуру, которую военная униформа подчеркивала.

Рядом со мной сидел только Коршунов, остальные солдаты Романовых помогали снаружи держать периметр. Никита Викторович не покидал меня с того момента, как мои люди спустились на третий этаж лаборатории. И сейчас седой мужчина смотрел туда же, куда и я. На губах солдата Романовых блуждала улыбка.

— Эх, был бы я помоложе, — заявил он, когда мы остались наедине.

Я усмехнулся в ответ, потирая исцеленную конечность. Безусловно, у царского целителя дар работал куда как приятнее, к тому же совершенно безболезненно. Однако это не мешало мне признавать, что Василиса Святославовна действительно заслуживает высшей оценки умений.

— Седина в бороду, бес в ребро? — спросил я, глядя на своего воина.

— Старый конь борозды не портит, — ответил Никита Викторович. — Ты как, княжич?

— Все в полном порядке, — заверил я, слезая со скамейки и поднимаясь на ноги.

— Будь это действительно так, ты бы не хмурился, как твой отец, когда слушает плохие новости, — возразил Коршунов.

Я улыбнулся, обернувшись к нему.

— Что, неужели так заметно? — спросил я. — Мне всегда казалось, что я неплохо владею лицом.

— Для кого-то со стороны — вполне вероятно. Но мы-то тебя давно знаем. Как и князя, — кивнул тот. — Говори уж, Дмитрий Алексеевич, к чему нам нужно готовиться?

Снаружи нашего бронетранспортера развили кипучую деятельность пришедшие отряды царской армии. Они явились в часть практически сразу, как только мы спустились в лабораторию, но внутрь не совались до самого последнего момента.

И хотя было ясно, что внутри пусто, укрепления занять все же оставалось необходимо.