Ему хотелось как можно скорее закончить это ухаживание, после чего вернуться к тому, что у него получалось лучше всего – к работе.

– Леди Элинор. – Он поклонился. Краем глаза Себастьян заметил, что Джайлс безмолвно намекает ему об их недавней беседе, и без лишних раздумий внимательно посмотрел на девушку. Джайлс был прав: у нее совершенно отсутствовала грудь. Он торопливо произнес: – Сегодня вечером вы выглядите очаровательно, леди Элинор.

Себастьян мысленно пожал плечами. Какое имеет значение, идет или нет Леди Элинор ее платье. Все женщины предпочитают комплименты правде.

Во всяком случае, Тиа, предпочитала именно их. Кроме того, он ненавидит такие сборища, ему не были присущи легкие забавные шутки, которыми так славился Джайлс. Он решил, что один или два стандартных комплимента – этого вполне достаточно.

– Как ваши дела, мистер Рэйн, – заговорила леди Элинор. – Не ожидала увидеть вас сегодня. – Она бросила быстрый вопрошающий взгляд навлево от него.

– Ах да, это мой друг – мистер Джайлс Бемертон. Бемертон, надеюсь, ты встречал леди Элинор раньше.

Леди Элинор величественно наклонила голову в сторону Джайлса и невозмутимо произнесла:

– Не думаю, хотя и подозреваю, что наши семьи некоторым образом связаны.

Вы ведь один из стаффордширских Бемертонов, не так ли?

Очевидно, леди Элинор не помнила танца, который так терзал Джайлса. Себастьян взглянул на друга, преодолевшего свою досаду и изящно поклонившегося.

– Вполне возможно. Рад нашей встрече, леди Элинор.

Себастьян нетерпеливо вышагивал по краю танцевального зала. Ухаживание – ужасно утомительное занятие. Он станцевал с леди Элинор свой первый танец и сейчас ожидал следующий – «танец перед ужином».

К сожалению, до него еще оставалось слишком много времени. А он уже был сыт по горло видом развлекающегося бомонда.

Бомонд – это высшие слои общества. Люди, для которых нет ничего увлекательнее, чем проводить свое время, украшая себя косметикой и драгоценностями. Одежда для них также является украшением, призванным подчеркнуть фигуру, а не предметом, предназначенным для защиты тела от холода и дождя.

Он стоял и наблюдал, как они танцуют, кружатся, смеются и пьют, отчего его настроение постепенно портилось. Красивые.

Легкомысленные. Никаких забот. Жизнь мыльных пузырей. Они понятия не имеют о борьбе за существование, которое испытывают обслуживающие их люди. Их тела накормлены и хорошо сложены, они не изнурены голодом и не изуродованны долгими часами монотонной работы на фабрике, подтачивающими здоровье. Они не покалечены на войне за короля и отечество, как Мортон Блэк.

Себастьян чувствовал себя не на своем месте. Он был здесь чужим. Он никогда не предавался беззаботной жизни, той, которую вело большинство из этих них.