Нас, конечно, должны развести по закону, даже без моего согласия. Детей нет, от раздела имущества она отказалась, но на моей стороне адвокат, который тормозит развод под разными предлогами. И так может продолжаться вечно, главное, чтобы я платил.
Почти каждый день, возвращаясь домой, злюсь, приходя в ярость, разнося комнаты, я уже разбил все, что можно, чтобы выплеснуть это чувство безысходности. Сотни раз порываюсь просто забрать ее силой, запереть дома в спальне и сидеть с ней до тех пор, пока не примет меня.
Сколько это может продолжаться?
Меня дико ломает без нее. Невыносимо. Особенно, когда вижу ее, а прикоснуться не могу. Когда слышу ее гребаное «нет», «не хочу», «отпусти». Когда смотрит на меня равнодушно, отгораживается, закрывается, сжимается от моих мимолетных прикосновений, словно я ей противен. Ведь было в ней то чувство ко мне. Отзывчивость была, податливость, нежность. Все это было и не могло вот так просто испариться. И я хочу все назад.
Верни мне это, Алина!
Слышишь?!
А она не слышит, не чувствует меня или не хочет.
Оказывается, моя супруга довольно жестокая девочка.
Она умеет ломать и бить наотмашь, без жалости и сожаления. Просто отчужденностью, холодностью, тихим словом «нет». А я не хочу больше слышать от нее «нет». Никогда.
Опять веду себя эгоистично?
Много хочу?
Так я готов дать то, что она хочет. Все. Но ей от меня ничего не нужно, кроме развода. Это задевает мои эго и самолюбие, не просто бьет, а долбит по нервам, выворачивая наизнанку. Еще немного – и я сорвусь, как цепной пес, и оправдаю звание чудовища, за которого она меня принимает.
Даже не подозревал, что меня может так разрывать от эмоций к женщине. Скажу больше, я никогда в это не верил. Был убеждён, что все отношения строятся на похоти, желании и алчности, в конце концов, на страсти. А сейчас чувствую нечто другое, что-то новое и неизведанное, острое, глубокое. Каждый день пытаюсь преломить себя, наступить на горло своему эгоизму и дать Алине то, чего она хочет.
Развод…
Отпустить.
Ну если ей плохо со мной, если не принимает, не может меня почувствовать и понять, лучше отпустить. Но нет.
Не будет этого.
Я законченный эгоист…
Все.
Это тупик.
Чертова безысходность.
В один из вечеров становится особенно хреново. Понимаю, что не могу больше, иначе это все плохо закончится. Для меня, для нее, для всех, вашу мать. Срываюсь с работы, сам сажусь за руль и еду к ней.
Не знаю, что буду делать и говорить. Уговаривать, либо требовать. Я просто хочу ее вернуть в свою жизнь, уже плевать какими способами.
Паркуюсь на стоянке возле дома матери, прохожу во двор, захожу в дом.
— Эмин? Что-то случилось?
Отрицательно качаю головой, а сам ищу глазами Алину.
Хотя да, случилось. Меня сорвало. Ну не работают эти ваши мягкость и гибкость. Нет у меня больше терпения.
