– То руку не туда сунут, то пригнуться забудут…

Женька морщился, терпел, пока прибинтовывали пальцы. Вот сейчас очевидно, что, хм, повзрослела товарищ сержант и в придирчивости резко прибавила. И всё у нее во множественном числе, прямо все подряд с пальцами поломанными…

Из окна первого этажа осторожно выглянула женщина, спряталась, снова выглянула. Катрин улыбнулась, жестом показала: воды бы…

– А если траванут? – хмуро поинтересовался Земляков, примериваясь к перевязанной неудобной длани. – Они здесь такие… на всю голову незалежные.

– Не сейчас. Они еще не решили, кого в главные оккупанты назначать. Вот выгонят поляков и прочих «выродоков», в укропную избранность уверовают…

Вместо женщины вышел старикан с кувшином и большой кружкой. Дал напиться и умыться: сливал понимающе и экономно. Катрин сказала «дзенькуе», вынула помятую коробку папирос. Курящие задымили. Старикан, придирчиво оценивая московский табак, спросил:

– Кончаем, – заверила Катрин.

Женька подумал, что вообще-то никакой войны с танками здесь, у Любенской, не предусматривалось. Видимо, уже «маркер» сказывается, диспозицию путает…

Покрышку вырвало клочьями, колесо нелепо вывернулось, подогнулось почти в горизонтальную плоскость – броневичок, уткнувшись в бордюр, припал на левую переднюю лапу – да, теперь в ремонт волочить «шесть-четыре»

– Безобразие, – мрачно повторил капитан Марчук.

Выехавшая вроде бы по пустяковому делу группа Землякова натворила дел и практически исчезла. Двое раненых, «виллис» брошен, бронемашина подбита, командир группы исчез, «сержантка», как именует неугомонную Мезину красноречивый Торчок, тоже сгинула. Зачем-то ввязались в боестолкновение наших танков с сильным отрядом немцев. Где теперь оперативников искать, предсказать трудно. Хорошо, если вообще живы…

…Ругался Анджей с какой-то миловидной, но абсолютно нелепой бабенкой в камуфляжных шароварах – оба гавкались запальчиво и малопонятно – только русскую табуированную лексику в перепалке и разберешь.

– Цыц, шаленые! – рявкнул Марчук на заводных местных уроженцев и перешел к пленному. По одной из версий данный немец с намертво стянутыми за спиной руками считался искомым штурмбаннфюрером Визе. Так, по крайней мере, успел прохрипеть сержант, доставивший пленного. Потом вырубился – два проникающих пулевых в грудную полость – и как довел немца, непонятно. Раненого сержанта и водителя броневика отправили в госпиталь, и уточнить детали было не у кого.

Оставшиеся оперативники в сомнениях смотрели на немца: мелкий, в разодранном мундире, один погон крылышком болтается. Воротник отодран, карманы вывернуты, документов нет, смотрит напуганно и бессмысленно.