Процедура блюлась тщательно: акты передачи подготовили, предварительными служебными записками обменялись. Капитан Попов волновался: все же впервые столь специфические бюрократические вопросы решать приходилось. Останется подшитым в архивах, и если что не так… Впрочем, еще на сутки-двое оставался в распоряжении куратора «контактной группы» скучающий в санбате майор Коваленко – будет время бумаги подправить и рабочие вопросы уточнить.

Женька сдал по акту бронежилеты – свой передавать было стыдновато – уделал за краткий срок защитную амуницию, будто год не снимал. Зато полегчало товарищу Землякову: без арсенала, с легенькой полевой сумкой – хоть взлетай. Несколько отягощал совесть контрабандный штык-нож, завернутый в старое кожаное голенище и припрятанный под гимнастеркой на переводческой пояснице. Ладно, не в первый раз.

Штурмбаннфюрер Визе мирно спал – дозу снотворного ему в кашу тщательно отмеряли, избежит нехороший доктор лишних волнений. Марчук проверил связанные запястья эсэсовца – готов багаж.

– Ну, товарищи, будем ждать вестей, – капитан Попов пожал оперативникам руки. – Успеха вам, гладкой дороги.

От помощи уходящие товарищи отказались, подхватили посапывающий живой груз, понесли подальше от строений. Дождик кончился, но землю слегка развезло.

– Тяжелый, мерзавец, – удивлялся Спирин, волокущий пленника под одну руку.

– Это в нем знания золотые, – успокаивал капитан Марчук.

Женька, которому достались ноги трофея, помалкивал. Спать хотелось практически непреодолимо. И как в таком состоянии Прыгать? Занесет в какой-нибудь вневременной диванный тупик…

Под прикрытием кустов опустили груз на влажную землю.

– Итак, товарищи офицеры, как с состоянием и готовностью? Лишнее снимаем, психологически сосредотачиваемся. Що у нас с лишним? – Марчук подозрительно смотрел на подчиненных.

Пришлось признаться в контрабанде. У Вадима, кстати, тоже оказался заначен редкостный егерский нагрудный знак.

– Как немовлятки, – возмущался исполняющий обязанности командира опергруппы. – И що с вами делать?

Женька объяснил, что по массе и иным физическим свойствам штык вполне допускается к перемещению. Пользоваться клинком вряд ли придется, но как сувенир проскочит…

– Нет, разве это «мясницкий нож»? – критиковал Спирин, вертя сомнительный сувенир. – Вот как она, эта ваша-наша, переводила, а? Butcher – мясник, bayonet – штык. «Штык мясника» получается. И насчет баланса… Это смотря для какой цели. Ветки рубить действительно можно, но обычное мачете для дровозаготовок подходит лучше. Уши резать категорически неудобно, а фехтовать винтовкой с тяжеленной железякой на конце опять же не лучший вариант. Кстати, в рейхсвере бучеров вообще было немного, а в вермахте – исчезающе редкий вид.