Митинг? Вроде не советская песня, а що-то легкомысленное. Поляки-обыватели, наверное. Вот же немцы три года чванились – нет бы город очистить. Дурни арийские. Теперь вот рискуй – через дом висят флаги бело-красные.
Грабчак огляделся, подпрыгнул и отодрал от деревянной стены один из флажков. Вот шляхетство криворукое – и прибить толком не умеют. Прихватил гвоздем и усе! А древко?! То ветка в шелухе, а не древко.
Флаг был невелик, Микола пристроил его у плеча, расправил тряпицу и пошел увереннее. На перекрестке пришлось призадуматься: налево, направо? Судьба подсказала – по той улице, что налево, заурчали моторы – двинулась советская колонна.
Не, наскочишь на свирепого офицера или патруля, недобро выйдет. Микола двинулся направо. Оглядывался – по улице все катили и катили большие грузовики с пушками. И откуда у москалей столько силы? Голодрань ведь вечная, крепостные душонки. Ну ничого, погодьте еще, воспрянет вольна Украина…
Судьба що-то не то подсказала: вывернул Грабчак прямехонько к толпе. Играл патефон, стояли бабы и мужчины с оружием – метрах в тридцати, а то и ближе. Обернулся рослый солдат: в немецкой форме, в шлеме, с автоматом на пузе.
Ой, божешьтымой! – удержал вермахт город. То ведь немецкая колонна двинулась, не разглядел, не догадался уставший Грабчак. Бес и хмарость попутали.
Понимая, что поздно, швырнул Микола флажок проклятый под ограду. Надо сказать, что с дома сорвал, от скверны стены чистил…
– Господин фельдфебель… – Грабчак осекся…
Да нет же, они сами под бело-красными флажками стоят. Даже под двумя. И у солдата брюки гражданские навыпуск и повязка на рукаве. Ох, бес попутал, ослеп, не разглядел с ходу. И дальше торчит плешивый хрен с винтовкой – явный пшек. И паненки…
Микола нырнул в бурьян за флагом. Э, трава как нарочно налипла. Отряхнул спасительный символ, решительно шагнул к глядящему на него люду. Тут главное – уверенность, мол, споткнулся, уронил, с кем не бывает…
…Та какая ж то решительность?! Точно ослеп?! Вон же парень с советским ППШ и флаг у него красный. Определенно красный, он о стол древко упирает, – флаг-то большой, тяжелый, советский. Они же, те Советы, аж с 20-х всех белополяков разом в расход пускали…
Микола в панике попробовал смотать флажок, но кривая деревяшка из рук чуть не вырвалась.
Понимая, что сворачивать поздно, Грабчак решительно шел к людям, к музыке, к вытащенным на мостовую столам, за распахнутыми воротами тоже виднелись столы, сидели люди в разномастной солдатской форме. Поляки? Русские? Или вообще хто?
…Мелькнула у запаниковавшего Миколы мысль об англичанах. Десант высадили! С техникой и маскировкой! Нужно що-то об их короле сказать! Или у них королева?! Ой, забыл, дурень.
