- Пусть твои юристы подготовят предварительный договор, я ознакомлюсь, внесу корректировку и тогда,... если эту... женщину всё устроит, подпишем. У неё хоть загранпаспорт есть? - с безнадёжной обречённостью спросил он и вздохнул, когда получил довольный, утвердительный кивок и сиятельную улыбку.

Кирилл прервал связь, заложил руки за голову и откинулся на спинку кресла. Как человек прагматичный, привыкший взвешивать и анализировать, он не мог объяснить даже себе, почему согласился на эту авантюру.

С одной стороны, он действительно недавно уволил свою помощницу и теперь работы заметно прибавилось.

Приходится думать о мелочах, о которых он уже разучился думать. Домработница приходящая, еда с ресторана, иногда сам готовит. Может, дело в том, что «охотницы» за его состоянием и положением и, правда, утомили? И теперь, имея в наличии «жену», партнёры по бизнесу, товарищи и коллеги перестанут сватать ему своих многочисленных дочерей, племянниц, внучек и кузин?

Или дело всё-таки в Лии? Лии, которая, будто бельмо на его жизни. Она всегда рядом. Где-то неподалёку. Всё такая же...

А впрочем, дело может быть в чём угодно.

Даже в скуке, которой Кирилл уже сыт по горло. Наелся. Смертельно вдруг захотелось глоток свежего воздуха, сменить привычную «локацию». Да и отец... Так не похоже на него. Но сейчас можно с уверенностью сказать, если бы Кирилл отказался, он бы так просто не угомонился и всё равно нашёл способ втюхать ему эту Анну Юзову.

Кирилл открыл файл и ещё раз посмотрел на блёклое фото непримечательной женщины, ничем невыдающейся. Тёмные волосы, самые обычные, собраны в пучок на затылке, к её образу не хватает только очков в строгой оправе, лучше на цепочке.

Черты лица самые... скучные. Ну лицо и лицо. С глазами только было что-то не так. Вроде серые, обычные, но на дне радужки, будто пузырьки шампанского искрят и лопаются, разноцветами брызгами. Губы не улыбаются, а глаза светятся. Внутренней, непоколебимой силой и энергией...

Два дня Юзова работала на износ. Загрузила себя по полной программе, на Сергея Викторовича старалась не смотреть, чтобы не видел надежды в её ожидающем взгляде, заискивающем. Пусть думает, что у неё есть запасной вариант. Но если честно, положа руку на сердце, она мало представляла, что делать дальше, если начальник откажет.

Сил уже не осталось. Наверное, просто случится истерика. А потом... потом депрессия и придёт матушка всепоглощающая госпожа апатия. Найдутся ли новые силы, чтобы отодрать себя от асфальта, к которому придавила Жизнь? Залечить разбитые колени? Про душу лучше вообще не упоминать... Что от неё осталось? Рваные тряпочки, клочки. И только в самом уголке разваливающегося на куски сердца теплится огонёк любви. Любви для ребёнка...