И потому сразу, практически без паузы — этап четвертый. Собственно противоправные действия.
Декорация и мизансцена: парковка, машины, секьюрити полукругом, из-за чьей-то широченной спины выглядывает бледное от страха и напряжения лицо администратора, инструктор уже в наручниках, рядом с раскрытым багажником. Состояние уже подсчитано — так, мимоходом, на глазок (да просто считать нечего!), несостоятельность вполне очевидна:
— Тачка стоит сто двадцать. Плюс индивидуальная доводка, тюнинг, аппаратура — еще как минимум восемь. У тебя: мамина хрущевка в Дмитрове — максимум полтинник, плюс твоя дрянная лайба, верх — трешка. Не, мне без разницы, где вы жить будете… Но это ведь даже половины стоимости моей красавицы не будет! Ну и че теперь?
— Я отработаю, — инструктор против несанкционированного взятия под стражу слова не сказал, по-прежнему готов сквозь землю провалиться. — Я отдам, вы не думайте…
— Сколько ты за месяц подымаешь?
— Пятьсот баксов. Я буду откладывать…
— Пятьсот?! Ты шутишь?! Нет, меня не волнует, что ты там будешь жрать. Хотя, если ты не будешь жрать, то быстро сдохнешь и не отдашь вообще никогда… Так… шесть в год, минус по сотне в месяц на хлеб — итого пять… Не понял — мне что, десять-двенадцать лет ждать? Да я в любой момент могу лыжи сдвинуть, доброжелателей — море!
— Сожалею, но… больше ничего предложить не могу. Если вас это утешит, можете меня пристрелить — я расписку напишу, что не против…
Эдик выкатил было глаза и в бешенстве разинул рот, как будто собирался откусить инструктору как минимум полголовы… Но осекся. Последнее предложение было подано без всякого ерничества, с предельной искренностью и звенящим отчаянием в голосе. Такое сыграть трудно.
Эдик закрыл рот и задумался. Личико в руку (все не влезло, больно здоровое личико — только нижняя челюсть поместилась), ножка вперед, глазки в кучу.
Пожалуй, излишне театрально. Поправлять нельзя, все в процессе. Да и не надо поправлять. Жертва вся в себе, в своем переживании ситуации, вряд ли обращает внимание на детали.
— Интересный тип, — отметил Лев Карлович. — И чего так убивается по чужой тачке? Наручники надевали, даже не пикнул…
Эдик челюсть мял недолго — человек действия, обозначил задумчивость, и ладно, — через минуту опять позвонил загадочному Гарику. Из разговора было понятно, что Гарик не стал обнадеживать своего грозного приятеля и посоветовал мужественно принять утрату.
Эдик грубо послал советчика в некое известное место и позвонил еще какому-то большому челу.
Увы, спустя уже минуту было ясно, что все большие люди сегодня договорились поочередно огорчать славного парня Эдика.
— Я не понял!!! Что значит «не обещаю»? Ты генерал или конь в лампасах?! — злобно орал Эдик в трубку.
