– Я провожала Нику в её комнату, а тут… такое представление.

Император гневно фыркает. Ланабет накрывает ладонью его предплечье, и император вздёргивает подбородок вверх.

– А серьёзность намерений я проверю.

Всё, Геринх точно попал.

– Только не сейчас, пожалуйста, – Ланабет подхватывает его под руку. – Валерия, Марджемир искал тебя. Сейчас он в оранжевой столовой, я обещала через Арена передать его просьбу о встрече, но раз мы столкнулись…

Оглядываюсь на Нику, она улыбается:

– Иди, конечно. До комнаты я сама доберусь.

– Ты уверена, что не хочешь… поговорить?

– Валя… – она бросает короткий взгляд на императорскую чету и поправляется. – Валарион очнулся, этого достаточно, чтобы меня успокоить. Прямо сейчас поддержка не требуется.

– Но если что – зови, – похлопываю её по руке.

– Конечно. – Ника вновь склоняется в реверансе перед императором и, отступив на несколько шагов, разворачивается и направляется в сторону гостевого крыла.

В свете солнца серебряная вышивка на её платье кажется золотой, а в тени – серебристым морозным узором.

Она скрывается из вида, а Ланабет с императором так и стоят на месте, ждут меня. И правильно делают: не представляю, где находится оранжевая столовая.

– Я что, кажусь старым и немощным? – внезапно спрашивает император.

Вопрос вводит меня в ступор.

– Ты дракон в самом расцвете лет, – елейно уверяет Ланабет и взмахивает рукой. – Валерия, идём с нами, мы тоже направляемся в оранжевую столовую.

– Если я дракон в самом расцвете лет, почему под окнами моего дома какой-то оборотень песни распевает? – ворчит император. – Он что, совсем страх потерял?

– Уверена, Геринх не хотел вас обидеть, – придержав бархатный подол, быстро подхожу к ним. – Он просто при виде симпатичных девушек немного теряет голову.

– Он должен был сначала спросить моего разрешения!

– Геринх просто не хотел вас отвлекать от важных государственных дел.

– Пф! – император нервно передёргивает плечами. Тут же, будто извиняясь, поглаживает руку Ланабет на своём предплечье и направляется в соседний коридор. – Нет, ну до чего наглая молодёжь нынче пошла! Во времена моей юности офицеры ИСБ себе таких вольностей, как песнопения в императорском саду, не позволяли.

– Он из лучших побуждений, – я шагаю рядом с ними. – И у него не было иного выбора: понравившаяся ему девушка живёт здесь.

– В тюрьме от таких побуждений лечат.

От неожиданности отпускаю подол и останавливаюсь. Император серьёзно? Он что, действительно за эту серенаду посадит Геринха в тюрьму?

Но ведь не просто так здесь драконов боятся, нрав у них крутой.

– Не надо, пожалуйста, – молитвенно складываю ладони, и жемчужины на рукавах с тихим щелчком смыкаются на запястьях.