— Это же ваши внуки!
— Внуки? — визгливо вскинулась Аврора и даже оглянулась опасливо. — Ты в своем уме, милочка, какие еще внуки?
— Ваши, — смело ответила я, — дети вашего сына. Если вы его мать, то они ваши внуки, нравится вам это или нет. Я вам чужая, согласна, так я и не навязываюсь.
— И что же ты делаешь? — надменно посмотрела она на меня. — Мне кажется, ты как раз для этого и приехала. Поплакать перед моим сыном, пристыдить его и заставить обманом на себе жениться.
— Жениться? — я даже попятилась. — Да с чего вы взяли? Я просто считаю, что Артур имеет право знать о детях, тем более, о двоих. И мне кажется, это ему решать, что делать дальше.
— Какая продуманная и ушлая девица, — прищурила Тагаева глаза, щедро опушенные накладными ресницами. — И ты будешь рассказывать, что не соблазняла намеренно моего сына, чтобы теперь прийти сюда, обвинять его и заявлять о своих правах? Ты еще скажи, что он тебя изнасиловал!
— Я никого не соблазняла, — сказала я твердо, — но и винить я никого не собираюсь. Меня никто не насиловал, все было по обоюдному согласию. Мы замерзли, Артур предложил согреться, я согласилась.
Было странно говорить все это, глядя в глаза матери Артура, но и молчать я тоже не могла.
— Тебе бы все равно никто не поверил, — Аврора не сдержала пренебрежительных ноток. — Мало ли с кем ты там кувыркалась на этом вашем… судне!
И тогда мне стало очень обидно.
— Я ни с кем… Артур поверит! У меня до него никого не было! Он у меня первый, потому я и уверена, что он отец моих детей, — сказала и сразу пожалела.
— И ты считаешь, что в его глазах это добавит плюсов? — процедила Тагаева. — Девственница, раздвигающая ноги перед незнакомым мужчиной, даже не видя его лица? Серьезно? Ты серьезно думаешь, что Артуру нужны дети от какой-то подзаборной шалавы?
Я беспомощно глотала слезы и не знала, что ответить. Я ведь и сама так думала, но одно дело я, а другое дело, когда на тебя смотрят с презрением и бросают в лицо такие слова.
Мне не надо было сюда приезжать, не надо было разговаривать с матерью Артура, надо было найти его или дождаться. Да хоть под забором сесть и ждать.
— Я ничего у вас не прошу, — сказала я, вытирая слезы, которые уже текли по щекам. — Я лишь хочу, чтобы Артур знал о детях. Может, он решит принять участие в их жизни. А если захочет помочь, я буду благодарна, потому что учусь, и у меня тетя…
— Так ты еще и нищая, — подытожила Аврора, сложив руки перед собой. — Вот с этого и нужно было начинать. Говорю сразу, Артур не захочет. И я не захочу.
— Но почему? — слезы уже текли ручьями, я не успевала их вытирать. — Как можно не хотеть знать своих детей?
— Потому что Тагаевым не нужны дворняжки.
