Нервы все еще на пределе. Не верится, что угроза миновала. — Хотя… для Степана, опоздал…

— Такая судьба, — разводит руки в стороны.

Жалости нет. У меня тоже. Степан ходил по тонкому краю, очевидно, что рано или поздно он бы оступился. Конечно, жуткая смерть, от зубов собственной дочери…

Сколько же ненависти в хрупкой Даше, что у нее хватило смелости и сил сотворить такое?

Мне никогда этого не понять. Наверное, нормальным людям тоже.

Сейчас мне жутко хочется увидеть Дениса. Нам так надо поговорить. Он ведь еще не знает, что у него есть сын…

— Тебе бы отдохнуть. Все позади, — Ярослав устало улыбается.

За это время он сдал сильно. Седина серебрит волосы, ранее ее было гораздо меньше, около глаз и на лбу появились новые морщины. Выглядит очень уставшим. Но только сейчас вижу на его лице некое подобие умиротворения.

— Дениса жду, — опускаю взгляд на чашку чая в своих руках.

— Тем более, перед встречей надо сил набраться.

— Наверное…

Сомневаюсь, что сон ко мне придет. Волнение то отпускает, то снова волнами накатывает.

Агата заглядывает на кухню.

— Мам, дедушка прав, надо тебе отдохнуть, — смотрит на меня совсем взрослым взглядом.

Умная не по годам, с огромным сердцем. У нас с Денисом лучшие дети… Все же не все мы в жизни упустили.

Замечаю в окне какое-то движение. Вскакиваю со стула и выбегаю.

Неужели Денис так быстро? Ярослав за мной идет.

Нет, не Денис, с губ срывается вздох разочарования.

Отец.

— Вик, мне бы поговорить с тобой, — стоит в воротах, охранник его в середину не пропускает.

— Зачем? — спрашиваю безразлично.

У меня нет злости. Все перегорело. Но и теплых чувств нет. Ничего. Пустота в отношении Андрея.

Даже отцом его больше не воспринимаю.

— Вик, я хочу извиниться…

— Входи, — пожимаю плечами.

Мне не нужны его извинения. Но и оставлять отца у ворот, чтобы все вокруг были свидетелями нашего разговора, не хочется.

А впрочем, точки надо ставить.

— Ты уверена? — спрашивает Ярослав, участливо прикасаясь к моему плечу.

— Угу…

— На кухне поговорите.

— Нет. За домом. Не хочу его в дом, — говорю тихо. — Иди за мной, — уже громче добавляю для Андрея.

— Я хотел детей увидеть…

— Смешно… — протягиваю. — Нет… просто глупо…

Андрей только громко вздыхает и идет за мной.

Располагаемся в беседке.

Память подсказывает, что именно в подобной беседке он насмехался надо мной, снова загоняя в угол своим шантажом.

— Доченька, мне так жаль, я очень перед тобой виноват… — глаза в пол.

— Ты в первую очередь виноват перед мамой. Даже страшно представить, что ты с ней творил и как издевался…

— Я был молод. Гормоны бурлили, а она меня ненавидела. Знаешь, как меня бесили ее отказы!

— И поэтому ты решил ее подкладывать в корыстных целях? — вздрагиваю.