Уверена подлости и мерзостей там предостаточно. Если он едва не убил родного сына, надо мной измывался много лет, то, что говорить про других людей. Отец пойдет по трупам.
— Свадьба отличный повод снова воссоединить семью, — вместо улыбки — оскал. А в глазах триумф. Он что-то задумал! — Я так соскучился по нашим долгим беседам, — глаза хищно сверкают.
Отец сейчас напоминает палача, готового кромсать свою жертву.
— Ой, да, сестренка, ты как-то совсем нелюдимой стала. Мы столько общались, а про свадьбу я от папы узнала, — надувает губы. — Со мной даже не поделилась! Вот как так можно?!
— Всем доброго дня! — к нам подходит Ярослав, тем самым спасает меня от необходимости отвечать сестре.
Почему он так долго не выходил из машины?
— Доброго, Яр, — отец протягивает ему руку. — Хочу поблагодарить, что приглядел за моей строптивой дочуркой.
— Без проблем. Мы же практически родня, — Ярослав невозмутим.
— Здрасте, — сестра делает два шага назад и прячется за спину матери. Лицо ее бледнеет. Ярослав же удостаивает ее лишь мимолетного, равнодушного взгляда.
— Теперь я позабочусь о Виктории, — Карим обнимает меня за талию, притягивает ближе к себе.
— Правильно, Карим. За ней глаз да глаз нужен, — лопочет мачеха. — А то она как мотылек, сегодня с вами, а завтра снова сбежит на поиски приключений.
— Вы слишком недооцениваете Викторию. Она самая лучшая женщина и будет верной, любящей женой, — оставляет на моей щеке легкий поцелуй.
Про любящую, я бы не сказала. И Карим об этом знает. Он нежный, заботливый и внимательный. Никогда не думала, что за маской неприступности скрывается романтик.
Когда я вернулась на работу, Карим стал за мной ухаживать.
Как-то он пригласил меня вечером прогуляться. Нанял карету, запряженную белоснежными лошадьми, катал по городу, потом мы поехали в старинный замок. Красота внутри завораживала, словно я оказалась в другой эпохе. Горели свечи, запах цветов кружил голову.
— Виктория, я полюбил тебя, едва только увидел, — признался тогда Карим. Взял мою руку и поднес к губам. — Я сделаю все, чтобы завоевать твое сердце.
— Оно занято…
Тогда еще я не знала, что Денис жив и продолжала лелеять свою любовь к нему.
— Моей любви хватит для нас двоих. Я докажу!
И он доказывал. Каждый день. Ничего не просил. Не давил. Но неизменно был рядом.
Два месяца назад я сдалась, и сказала, что мы можем попробовать.
