— Не надо… Гарраг, умоляю! Я же люблю тебя!

— Да кому нужна твоя любовь? — громогласно рассмеялся вождь. — У меня в Маюре есть жена и дети. А ты лишь на разок. Глупая человечка!

Я отползала от орков, и рыдала от ужаса и боли. В груди будто образовалась жуткая дыра, как та, из которой вылетели шимары. И вокруг тут же, будто призванные мыслью, закружились летающие твари. Они набрасывались на меня, кусая незащищённую кожу, а соплеменники Гаррага тянули ко мне руки и ухмылялись, демонстрируя жуткие оскалы.

Хотелось, чтобы шимары закусали меня до смерти до того, как орки накинутся на меня…

«Погоди, — шевельнулась мысль. — Почему я не чувствую укусов?»

Боль была дикая, но она терзала меня изнутри. Разочарование разливалось ядом, разбитое сердце ныло и пульсировало на осколках, голова взрывалась от жутких картинок того, что сейчас со мной сделают на глазах любимого человека.

«Яд шимар, — вспомнила слова Играна, — вызывает чудовищные видения!»

— Это всё не по-настоящему, — убеждала себя шёпотом. — Этого нет. Мираж!

Боль медленно, но успокаивалась, орки всё ещё тянули ко мне руки, но дальше кошмар не развивался. И даже шимары истончились и превратились в пищащих комаров. А Гарраг становился ниже, шире, оброс животом, и в конце концов на меня уже смотрел Турог.

— Она моя! — прорычал он так, что орки разбежались, и двинулся ко мне. — Красивенькая!

— Тебя нет, — продолжала убеждать себя. — Ты умер. Тебя убил Гарраг.

С трудом вспомнила, как это было, и, как тогда Турог замер с топором в голове, и картинка тут же обрела реальность. Толстывй орк ухмыльнулся и с жаром выдохнул:

Но я уже знала — всё это не настоящее. И старалась дышать ровнее. Сердце успокаивалось, а перед глазами медленно прояснялось. Видение сжималось, как старая бумага, а взамен ему пришло другое, прекрасное, как награда за стойкость.

Я находилась в объятиях Гаррага, и он укачивал меня на руках, будто ребёнка.

— Это всё моя вина. Прости, маленькая!

Осознавая, что ясность, которая всегда приходила ко мне во время стресса, не позволила мне дальше мариноваться в кошмарах, вызванных ядом шимар, мысленно поблагодарила врождённую способность. В этот момент она показалась мне сверхсилой. И если бы мне предложили обменять её на магию принцессы эльфов или на стремительное восстановление дракона, ни за что бы не согласилась.

— Любимый мой Цветочек, — продолжал шептать Гарраг, покачивая меня. Кажется, он ещё не понял, что я очнулась от кошмара. — Вернись ко мне, молю! Больше я тебя никогда не оставлю.

Я счастливо всхлипнула, уткнулась в широкую грудь мужчины.

«Любимый Цветочек»? Это же можно считать за признание? «Никогда не оставлю»? Это клятва или угроза? Какая разница? Я на всё согласна!

Тут вдруг учуяла аромат клубничного коктейля и замерла в недоумении.