Входная дверь также оказалась запертой изнутри. Тело обнаружила горничная, заглянувшая в щель между портьерами закрытого окна и тотчас сообщила в полицию. По прибытии на место, помощник полицмейстера В. А. Залевский и городской врач А.Ф. Мартынов засвидетельствовали смерть хозяина дома. Супруга покойного, отдыхавшая на водах с детьми, была срочно вызвана телеграммой в Ставрополь и уже вернулась. Отпевание и похороны О. С. Целипоткина имеют быть завтра в два пополудни».
— Похоже, с медицинским обслуживанием в Ставрополе будет ещё хуже, — грустно заметил Ардашев.
— Отчего же-с? — осведомился Дубицкий.
— Да вот, пишут, что доктор Целипоткин погиб, — пояснил Клим.
— Позволите взглянуть?
Ардашев протянул газету.
— Вот так-так! — пробежав глазами заметку, с сожалением чмокнул губами купец. — Как же это? А ведь хороший был медикус! Надо будет прийти проститься с ним сегодня.
— Разрешите полюбопытствовать? — спросил Вельдман, и «Северный Кавказ» оказался у него в руках.
— И за что же господь послал ему такой конец? — покачав головой, произнёс негоциант.
— Пути Господни неисповедимы. Призвал Всевышний несчастного на Божий суд… — грустно выговорил сосед Ардашева и вернул газету.
Трагичная новость настолько опечалила ездоков, что до самого Ставрополя они не проронили ни слова.
От села Татарского дорога шла серпантином к лесу Угольному, прозванному так ставропольцами из-за древесного угля, добываемого там для утюгов и самоваров. Наконец, пройдя недостроенный участок пути, колёса кабриолета вновь побежали по щебёнке Невинномысского шоссе, ведущего на одноимённую улицу Ставрополя.
Город встретил коляску пылью, щебетаньем птиц, шумом тарантасов и колокольным звоном. Конечным пунктом поездки были Тифлисские ворота, выстроенные в честь славной победы русского оружия над армией Наполеона. Когда-то они были восточной заставой города от набегов горцев. Кавказская война закончилась, и теперь триумфальная арка стала городской достопримечательностью. Ещё недавно здесь собирался обоз экипажей обывателей, следовавших на воды под охраной казаков.
Распрощавшись с попутчиками, Клим нанял извозчика и через десять минут он уже открывал калитку нового родительского дома на Барятинской.
— Встречай, мать, гостя! — обнимая сына, молвил слегка полный мужчина шестидесяти трёх лет с бакенбардами, густыми седыми усами и заметной проплешиной. Пантелей Архипович Ардашев был одет в длинный коричневый шлафрок с атласными отворотами поверх нательной рубахи. Под полами виднелись загнутые носы восточных чувяк.
— Климушка! — взмахнула руками Ольга Ивановна Ардашева, женщина пятидесяти восьми лет в белом чепце и длинном сером платье простого покроя.
