Он будет спать лучше, если она окажется подальше от него, подальше от соблазна, за закрытыми дверьми.
– Чепуха! Стивенс будет рад поспать на кровати, ибо годы берут свое и он не любит спать на земле. А вы разве не предпочитаете кровать, ванну и отменную еду за столом?
– Ванна! О, чего бы я только не отдала за хорошую горячую ванну... – Она вздохнула.
Внезапно Ник представил ее в ванне, обнаженную, порозовевшую, разгоряченную. Он поспешно отбросил это видение.
– Да и теплая, сухая постель с настоящими простынями была бы весьма желательна, признаю, но я бы хотела пообедать здесь, с вами – если вы не возражаете. Мне еще никогда не доводилось есть рыбу, которую я сама поймала.
– Вы тоже рыбачили? Я думал, вы просто составляли компанию Стивенсу.
Она рассмеялась над его удивлением.
– Стивенс научил меня. Должна сказать, это занятие казалось мне довольно скучным до тех пор, пока я не поймала свою первую рыбу! После этого рыбалка показалась захватывающей. Я поймала семь штук, представляете?
Он уловил нотки гордости в ее голосе.
– Семь? Отлично. В таком случае, разумеется, вы должны пообедать с нами. Я хорошо помню свою первую рыбу. Она была маленькой и довольно костлявой, мы зажарили ее на костре, вернее сказать, сожгли, но знаете, я никогда не ел рыбы вкуснее.
– Мне тоже не терпится попробовать свою рыбу, только не горелую, я надеюсь. И не костлявую. Я не слишком люблю рыбные кости. – После короткого молчания она спросила: – Вы сказали «мы». А кто был вашим товарищем в этом великом историческом событии?
Момент приятных воспоминаний тут же испарился. Все навалилось на него с новой силой. Он отпустил ее руку, смутно удивившись, что все это время держал ее, и отвернулся.
– Я... я должен поговорить со Стивенсом насчет приготовлений.
Он направился в сторону костра. Она крикнула ему вслед:
– А что делать с этими сумками? Мне положить их куда-нибудь?
– Их содержимое ваше, – коротко бросил он. – Разбирайтесь.
Фейт в расстройстве смотрела ему вслед. Что такого она сказала? Только что он почти улыбался ее рыбацким байкам. Угрюмые складки вокруг рта и глаз смягчились. И все лицо просветлело. А потом, когда она спросила про его товарища по рыбалке, он как будто захлопнул дверь у нее перед носом.
Она вспомнила, что Стивенс рассказывал ей, и сразу поняла. Товарищем его юности был Элджи, покойный сын Стивенса.
Она повернулась к сумкам. Они были набиты коричневыми бумажными свертками. Ник сказал, для нее. Он такой странный человек – надменный, резкий и в то же время благородный и добрый. Он так ужасно разозлил ее, когда сжег ботинки, а потом почти довел до слез неожиданной прекрасной покупкой. Она села на песок и начала раскрывать свертки.
