Строптивая беглянка

Он пытался не забывать о том, что сейчас поступал с ней так, чтобы наказать Одри, что чувства, которые вновь вспыхнули в нем, сиюминутны. А где правда, истина их отношений? С самого начала она лгала ему. И продолжает лгать сейчас.

Но в данную минуту не имели значения ни ложь, ни слухи, вообще ничего. Целуя ее губы, раздвигая их языком и проникая в нежную глубину рта, Стивен ни о чем другом думать не мог. Свободной рукой он вырвал свою рубашку из брюк, с удовлетворением услышав звук разлетевшихся по всей комнате пуговиц, и почувствовал тепло ее нежной груди на своем теле.

Он не мог понять, кто из них произнес эти слова. Они прозвучали так тихо. Запустив руки в волосы Одри, Стивен прижал ее к подушкам дивана, подавляя весом все попытки освободиться. Коленом он раздвинул ее ноги, и она почувствовала его возбужденную плоть…

На этот раз он точно знал, что сам произнес ее имя. Его грубый, хриплый голос красноречиво выражал те чувства, которые он испытывал. И которые никогда не мог отрицать, мысленно признал Стивен. У него не было сил противостоять ее власти над ним, но то же самое относилось и к Одри.

Ее руки судорожно обхватили его шею.

– Стив… – скорее простонала, чем проговорила она, не в силах противиться охватившей ее страсти.

Стивен припал губами к ложбинке, разделявшей ее груди, оставляя небритыми щеками на нежной коже розовые царапинки. Затем он ухватил губами набухший сосок и начал ласкать его языком. Он не оставлял его в покое до тех пор, пока Одри не начала всхлипывать от наслаждения, судорожно хватая его за волосы.

Стивен чувствовал, как ее тело извивается под ним, приводя его самого в экстаз. Быстро расстегнув ее брюки, он стянул их.

Кружевные трусики уже почти ничего больше не могли скрыть от его жаждущего взгляда. Ухватив зубами краешек, он начал стаскивать их, ощущая влекущий запах разгоряченного женского тела.

Руки Одри приподняли его лицо, и он посмотрел в ее затуманенные страстью глаза.

– Да! – произнес он срывающимся голосом, расстегивая ремень и срывая с себя дрожащими от напряжения руками брюки. – Да! – повторил он, видя в ее глазах такую же страсть. И, проникая возбужденной плотью в ее сладостное лоно, он снова воскликнул: – О да!

Все куда-то провалилось, и только страсть уносила его все дальше и дальше, только пульсирующая кровь доказывала реальность происходящего.

Это было чудесно, но одновременно и ужасно. Чудесно потому, что он занимался любовью с женщиной, чей образ преследовал его в течение долгих десяти лет, а ужасно потому, что это не могло длиться долго.

Он не мог больше сдерживаться и только невероятным усилием воли оттягивал окончательный взрыв.

– Ри, – простонал он, чувствуя, как сдерживаемый им порыв совпадает с ее оргазмом.