21
0У тебя либо нет сомнений, либо совести…
Одри глубоко вздохнула.
Выражение лица Сесилии смягчилось.
– И меня тоже. Я ведь пришла сюда не для того, чтобы обижать тебя, дорогая, поверь мне. Но ведь кто-то должен поговорить с тобой до твоего отъезда из страны. Раз Стивен не готов, я возьму это на себя.
– С Стивеном ничего не случилось? – спросила она, не зная, как вывернуться из этого положения.
Сесилия настороженно взглянула на нее.
– Ну, зависит от того, как на это посмотреть, – с чувством произнесла она. – Но прежде, чем ты скажешь еще что-нибудь, я бы хотела кое-что тебе показать.
Это было черно-белое фото, и можно было подумать, что на ней изображен Кен. Но это был одетый в школьную форму Стив. Он смотрел прямо в объектив фотоаппарата.
Рука Одри, державшая фото, задрожала, а Сесилия прерывающимся голосом спросила:
– Ты, конечно, узнала, кто это?
– Верно. – Сесилия протянула руку и вынула фото из ослабевших пальцев Одри. – Сын сфотографирован восемнадцать лет назад. Когда он нашел эту фотографию, то упал в обморок…
– Упал в обморок? – Одри в растерянности вскочила с кресла.
Но Сесилия поспешила успокоить ее:
– Не волнуйся. Он слишком много выпил. Позже нам удалось кое-что вытянуть из него. Получается, твой ребенок – это его сын, правда?
Одри захотелось самой упасть в обморок. Тогда ей было бы гораздо легче сообразить, как выйти из этой щекотливой ситуации. А сейчас ее словно парализовало, она не могла ничего осмыслить.
– Это правда? – Во взгляде Сесилии не было ни холода, ни обвинения. Но и никакого сочувствия. Наоборот, в нем проглядывала боль, как будто она не в силах поверить, что Одри могла так поступить с ней.
– Я… – Слова застревали в горле. – Сесилия…
– Да. – Ну вот она все и сказала. В отчаянии Одри обхватила себя руками. И опять получилось нехорошо. Сесилия никогда не простит ее. А Стивен…
– О господи… – Голос леди Харлан был едва слышен. Она бессильно сложила руки на коленях, как будто это признание лишило ее сил. Она впервые выглядела на свой возраст.
Одри заметалась, пытаясь что-то сказать, успокоить женщину, которая всегда была так добра к ней. Но в голове ее мелькала только одна мысль: Стивену все известно.
Сесилия подняла голову.
– Почему ты нам ничего не сказала? – спросила она наконец. Голос ее казался больным. – Неужели мы заслужили такое отношение? Этот ребенок… этот мальчик… наш с Доналдом внук. Если Стивен тебе надоел, ты сказала бы ему об этом, а не убегала.
Одри посмотрела на нее.
– Вы же знаете почему. – Одри вся сжалась. – Потому что это был ваш сын.
– Да, мой сын, – тяжело вздохнула Сесилия.
