У Жени и у меня не было, поэтому даже на будущее не обсуждали, а вот теперь, если Максу удастся увлечь сына, мне придется снова отбиваться от «маленькой татушечки». Придется снова в красках рассказывать, как это больно.
Перекусили мы хрустящей барабулькой пахлавой и вареной кукурузой. Странно было видеть Барсова, финансиста и нефтяника, на пляже в Сочи, с водорослями в волосах и отпечатками каменной гальки на спине. Мы и сами редко отдыхали в России, а он и подавно!
— Может, завтра в более спокойное местечко поедем? — предложила Матвею, но Макс сразу включился.
— Не хотите в открытое море? — осторожно начал. — На яхте, удочки возьмем, маски и ласты.
Матвей только плечами пожал. Конечно, он бы хотел. Любил он все морское, но, видно, стеснялся. А еще боялся обидеть своего другого отца.
— Сынок, — в одиннадцать вечера мы уже укладывались спать, — нет ничего плохого, если ты примешь Максима как друга. Никто тебя не осудит.
— И папа?
Женя после своей исповеди ни разу со мной не связывался. Вполне возможно, он перестанет с нами контактировать после развода. Пока это не точно, но может быть и такое. И к этому нужно будет подготовить Матвея.
— Главное, что ты должен помнить: твоей вины в этой ситуации нет. Ты можешь дружить и любить тех людей, которых считаешь достойными.
— Я тебя люблю, мам.
— А я тебя, — поцеловала его. — Ну все, спи. Я на диване.
Так мы шаг за шагом сближались все втроем. Мне ведь тоже нужно было привыкнуть к мысли, что Барсов теперь в моей жизни как отец Матвея. Вел он себя соответственно: никак не показывал, что претендует не только на дружбу сына, но и на сердце мамы. Смотрел, правда, недвусмысленно, но это уже наше, взрослое.
— Ну все дружок, кончились твои заплывы, — посмотрела на градусник с нешуточной тридцать девять и три. Знала, что не нужно было под дождем купаться. Тропический, теплый, круто. Вот тебе и круто.
Я дала ему жаропонижающее, отпаивала, пока жар спадать не начал, и Матвей не уснул. Потом позвонила Барсову — отменить завтрашнюю поездку в аквапарк.
— Привет, — сказала словно не виделись сегодня, — завтра не получится поехать в Лоо. У Матвея температура поднялась.
— Что-то нужно? Может, лекарства привезти? — и Макс закашлялся.
— Ты тоже?
— Да все нормально. Завтра огурчиком буду.
— Угу. Давай выздоравливай.
Зная мужчин, лечение Макса закончится просмотром телевизора и, возможно, спать ляжет чуть пораньше.
— Пап, можно взять твою машину ненадолго?
Через десять минут заехала в аптеку, купила лекарства и поехала в «Редисон». Я отдавала себе отчет, как это будет воспринято, но не могла поступить по-другому. Или не хотела. Я ведь женщина, которая любит. Сердце, оно такое: ему нельзя приказать полюбить или разлюбить.
Я помнила каждое слово из сказанного под моей дверью.
