— Я растерялась…
— Хватит мне пиздеть! — все, это невозможно терпеть. — Пошла вон отсюда! — полгода козлом на поводке за ней ходил, хватит. Сука, даже жить вместе предложил, вещи в свою квартиру перевез, дебил!
— Максим, любимый, не делай этого с нами… — и снова ко мне бросилась, судорожно обнять пыталась, к губам тянулась.
— Я делаю? — и схватил за бедра, в себя впечатал. Блядь, у меня до сих пор кружилась голова от ее близости, вкуса, запаха: сладкая карамель, чуть жженая, с горчинкой, как и ее поцелуи. Сука. — Что я делаю? Что, Дина? — пахом напряженным вжался, потерся об нее, склонился и медленно губу нижнюю прихватил.
— Я люблю тебя, Макс. Очень люблю… — Она буквально повисла на мне, прямо в губы шепча свои признания. Как я ждал этих слов. Как ждал. Только поздно. Больше я Дине-блядине не поверю.
— Тебе все равно с кем, да? — я намотал на кулак жгучие черные волосы. — Похер перед кем ноги раздвигать, главное, чтобы бабки были? — и дернул, натягивая, открывая длинную линию шеи.
— Макс… — пискнула она.
— Понаехало блядей из периферии, — выплюнул и оттолкнул ее. — Вещи собирай и выметайся."
"— Пожалуйста… Пожалуйста… — плакала Дина, больше не пытаясь прикасаться ко мне, а я не собирался оставаться и смотреть на ее сопли.
Я буквально выбежал из квартиры, чтобы ЕЕ не видеть, в тачку прыгнул, утопив педаль газа. Не хочу ни о чем думать! Как бы голову выключить? Может, в стену на полном ходу? Тогда точно перестану прокручивать в голове злосчастное видео, гаденькую улыбку Полонского, мольбы искренние. Дина. Дюймовочка моя. Такая же стройная и с длиннющими ресницами. Не моя уже. Да и не была никогда. Долго я себя обманывал. Хватит уже. Полонский, гандон, мне даже услугу оказал — кто есть кто на пальцах объяснил.
Может, он поебывал ее и до боя, кто знает. Рога мне наставлял, дружище. Да и какая теперь разница. Вадим — мудак, Дина — его подстилка, я тоже гандон. Поединок был за мной. Я объективно лучше подготовился. Полонский пропустил удар, а дальше по инерции. Я не сказал судье, что попал по затылку, и он тоже. Знал, что это ничего не изменило бы. Кроме нашей дружбы, естественно. Теперь мне не нужен ни друг, ни девушка, ни гребаный бокс! Ничего.
