Неужели никто из вас не изволил заметить, как он помечает нужные карты, накалывая их острым шипом, спрятанным под перстнем на безымянном пальце правой руки? Видите? – Он бросил на стол две карты рубашкой вниз; в правом верхнем углу каждой из них виднелись явные следы прокола. Поднявшись, статский советник резко схватил жулика за запястье правой руки и, сорвав перстень, швырнул его на стол. – Вот, полюбуйтесь, – не отпуская руки мошенника, проговорил статский советник.
– Я буду с вами драться на дуэли! – вскричал покрасневший, как августовский помидор, фон Ромберг. – Вы не смеете так разговаривать с подданным Пруссии!
– А вы, сударь, наглец! – выговорил Ардашев и резко надавил уже двумя большими пальцами на тыльную сторону ладони картежника. И барон, вскрикнув от боли, стал опускаться на колени.
– Отпустите, прошу вас, отпустите! – взмолился он.
– Я не буду передавать вас местной полиции лишь потому, что своим непристойным поведением вы бросаете тень на всех европейцев. К тому же по местному закону вам, как вору, для начала отрубят палец. Но я надеюсь, что после сегодняшнего скандала вы навсегда забудете сюда дорогу, не так ли, сударь? – не отнимая руки, произнес русский дипломат на чистом австрийском диалекте.
– Да-да, обещаю! – со слезами на глазах жалобно простонал жулик.
– Так убирайтесь! – Клим Пантелеевич освободил запястье.
Немец, не вставая с колен, точно рак, попятился задом, потом поднялся и засеменил к выходу.
– Простите господа, что я не сдержался и испортил вам вечер, однако мне наскучило смотреть на этого плута, – Ардашев прощался одними глазами, – позвольте откланяться.
– Вы правы, сегодня действительно скучно, – вставая, проговорила француженка. – Вы не откажетесь проводить меня?
– С большим удовольствием, мадам.
Последовала немая сцена. Англичанин сидел с раскрытым ртом. Он силился что-то сказать, но не мог, будто язык прирос к небу. Тоже и Байков: смотрел растерянно и не двигался, точно стул намазали клеем. Заметив это, Клим Пантелеевич сказал:
– Что же вы, Митрофан Тимофеевич? Седлайте вашего американца. Поедем.
– Да-да, всенепременно, – ответил переводчик дрогнувшим голосом.
Мадам Ренни первая направилась в переднюю, и статскому советнику не оставалось ничего другого, как последовать за ней.
Выйдя на улицу, им пришлось ждать, пока Байков справится с мотором. Автомедон крутил ручку стартера, но «Форд» упрямо не хотел заводиться. Байков смахивал пот со лба и виновато пожимал плечами. По арыку вдоль тротуара текла мутная, дурно пахнущая жижа, и Лиди, закрыв носик перчаткой, предложила нанять извозчика.
