Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Мы бегом поднимаемся по лестнице и влетаем в просторную приёмную. У секретарши глаза на лоб лезут, но она и слова не успевает сказать.

Дверь распахивается и несколько бойцов в масках и снаряжении врываются в кабинет заместителя мэра.

– Телефоны в сторону! Руки на стол! Сидеть на месте!

Ну и всё такое, обычные оперативные действия. Я захожу последним, коротко скомандовав:

Женька молодец, не дёргается как заяц, не покрывается потом, только бледнеет. Наш коммерс с меченными купюрами и тот выглядит хуже. Достаю удостоверение:

– Подполковник Добров, управление экономической безопасности.

Но он и так знает, кто я. Дурак! Прямо в кабинете берёт, ничего не боится. Он смотрит мне в глаза. Без страха смотрит, даже свысока немного, мол, что же ты, Егорка, старых друзей сдаёшь...

Опера тоже представляются, и я киваю старшему из них. Он сразу понимает и продолжает процедуру за меня:

– Назовите, пожалуйста, ваше имя и должность.

– Евгений Семёнович Суриков, заместитель главы городской администрации, – говорит он спокойно.

– Нет, не мой. Вот, товарищ принёс, – указывает он рукой на коммерса.

– Руки положите на стол. А почему портфель рядом с вами лежит?

– Невоспитанный товарищ, на стол свои вещи положил. У него и спрашивайте.

– Вы знаете, что внутри?

– Откройте, пожалуйста, портфель.

– Пусть сам открывает, зачем я буду свои отпечатки оставлять?

Опер натягивает резиновые перчатки и открывает портфель.

– Портфель лежит на столе, рядом с подозреваемым, – говорит он на камеру и расстёгивает замок. – Внутри находится пластиковый пакет. Что в пакете, Евгений Семёнович?

– Не знаю, – говорит Женька. – Это не моё.

Опер вываливает содержимое пакета на стол.

Это шесть пухлых пачек пятитысячных. Три ляма. Силён, мля. Опер комментирует всё, что делает. Он раскладывает найденные деньги на столе, светит на них синей лампой, показывая светящиеся надписи «взятка», диктует номера купюр. Всё это длится бесконечно долго.

– Это провокация, – спокойно и с улыбочкой даже говорит Женька. – Я требую, чтобы мне был предоставлен адвокат.

– Будет-будет, Евгений Семёнович, попозже только, после проведения оперативных мероприятий.

Хорошо держится, не знает правда, что в кабинете велась съёмка и все разговоры и действия записаны.

Я достаю сигарету и закуриваю. Хреново как-то. Ненавижу такие моменты и себя ненавижу, и Женьку тоже. Такие моменты – это когда надо выбирать между личным отношением и законом.

– Здесь нельзя курить, – говорит он отстранённо, просто констатируя факт.

Нельзя, знаю. Взятки тоже брать нельзя…

Мы идём по коридорам. Все встречные прижимаются к стенам, пропуская нас и с любопытством глядят на заместителя мэра. Я попросил вести его без наручников.