Совершенно голый, он дошёл до шкафа и остановился напротив. Я смотрела на него со спины, а внутри против воли всё натягивалось. Когда-то мне завидовали не только однокурсницы – по Агатову сохла каждая третья в институте. Стоило ему появиться в деканате, каждая из сидящих там так и норовила перекинуться с ним хотя бы несколькими словами. Не удивлюсь, если после его ухода у всех них разом трусики оказывались мокрыми. Но сейчас… Деньги и власть дали ему независимость, к которой он всегда стремился. Взгляд убийцы и небрежность мерзавца.
– Сравниваешь? – он цинично усмехнулся, перехватив мой взгляд в зеркале.
Повернулся. Грудь его покрывала поросль тёмных волос. Твёрдые мышцы живота и дорожка, убегающая к паху.
– Не за чем мне сравнивать, – я постаралась не выдать смущения.
Подтянула к груди одеяло, стараясь не думать о том, как только что чувствовала его член, как грелась теплом его тела.
– Не за чем, – согласился он.
Открыл шкаф, и наше с ним отражение исчезло. Я увидела полки с аккуратными стопками одежды, но рассмотреть не успела – дверца снова задвинулась.
– Через десять минут можешь прийти на кухню, – он кинул на постель рядом со мной какую-то тряпку. Сам взял халат, в котором я была вчера.
– А если я приду туда раньше или позже? – спросила с вызовом.
– Ничего, – смерил меня насмешливым взглядом и вышел из спальни.
Я сжала тряпку в пальцах. Сволочь! Проводила его взглядом и, откинувшись на подушку, посмотрела на то, что было у меня в руках. Рубашка. На глаза попался ярлычок, а на губах появилась печальная улыбка, отозвавшаяся болью в сердце. Когда-то за деньги, которых она стоила, мы могли несколько месяцев оплачивать нашу комнатёнку на четвёртом этаже крохотной хрущёвки. Сейчас Ард дал мне её вместо пижамы. Когда-то у нас был балкон размером с три табуретки и по вечерам, стоя на нём в обнимку, мы пили чай с молоком или дешёвый растворимый какао. Сейчас из окна спальни открывался вид на набережную, а до центра было рукой подать. Когда-то у нас не было ничего. Ничего, кроме счастья и веры друг в друга. А теперь… теперь у Рихарда есть всё. У меня есть только вера в него и в то, что он сможет вернуть мне Алису.
– Садись за стол, – сказал Рихард, как только я вошла в кухню.
Как он понял, что я тут, я не знала. Босая, я не издала ни звука, ничем не выдала себя. Он стоял ко мне спиной. Плита была включена, в кухне пахло чем-то сладким и слегка пряным.
– Я думала, подносить тебе завтраки теперь входит в мои обязанности, – хотела съязвить. Только съязвить не вышло – получилось устало и совсем не остроумно.
– Так и есть, – он положил передо мной градусник. Вернулся к разделочной зоне, а потом к столу – уже с чашками. – Сегодня исключение.
Я сунула градусник подмышку. Вытянула вперёд ноги.
