И Мейера, – процедил он, из последних сил сдерживаясь, чтобы не шарахнуть в ближайшую стену магией. И чем-нибудь посильнее, чем бытовое заклинание, которым в него ненароком запустила графиня. Он любил мать и ценил ее советы, но мало у какого родителя получается вовремя понять, когда дети вырастают.

– Я запрещаю вам вставать, – опомнился Лантер. – И запрещаю беспокоить господина Гримани.

– Кажется, вы забыли, кто здесь император.

– Да хоть сам Всевышний! Вы мой пациент, и я несу за вас…

– Значит, сейчас вы меня осмотрите и убедитесь в том, что я больше не нуждаюсь в вашей опеке.

Император не повышал голос и изо всех сил старался, чтобы ярость не прорвалась ни в тоне слов, ни в выражении лица, но целитель побелел.

– Как прикажете, ваше величество.

– Робин… Ваше величество, вы уверены, что должны действовать сами? – осторожно произнесла мать.

– Я уверен, что баронесса Асторга не могла призвать тварей и поднять мертвых.

Могла ли она сбежать, поняв, кто он на самом деле? Нет, ее чувства были кристально ясны. Сперва оторопела, не веря себе, потом возмутилась: в самом деле, мало кто любит ложь, а его недоговорки, хоть и не были прямым обманом, очень на него походили. А потом остались только любовь и тревога за него.

«Только вернись, и я сама тебе голову оторву». – Робин не мог слышать ее мысли так же явно, как чувства, но эту услышал, и своеобразное напутствие обрадовало его.

Нет, Мелани похитили, это ясно как день. Но кто и зачем? И где она сейчас? Император бы положился на чутье Эрвина, дракон найдет свою истинную хоть на другом краю всех обитаемых миров. Но…

«Я ее не слышу!»

Самое очевидное объяснение – слышать уже некого. Но в это нельзя верить. Он не сможет найти Мелани, если не совладает с драконом, готовым выместить горе и гнев на любом, кто не успеет увернуться.

Император поморщился, когда тела коснулись заклинания.

– Гримани допросил баронессу Рейнер? – спросил он целителя. – И почему до сих пор за ним не послали?

– Господин Гримани сильно пострадал в битве.

Только этого не хватало! Мейер хорош в своем деле, но он – охранник, а не сыщик.

– …его жизнь вне опасности, но, будучи без сознания, он ничем вам не поможет.

– Что говорит сама баронесса? Как она разбила голову?

Робин забрал у вошедшего слуги одежду и жестом отослал его.

– Ничего. Мы залечили перелом черепа и ушиб мозга, но она ничего не помнит. Так бывает после травмы головы…

– Или после ментальной магии, – заметил император.

Целитель снова переменился в лице.

– Эта очевидная мысль не пришла вам в голову? – усмехнулся император. – Кто-то призвал тварей. Кто-то пронес во дворец мертвый пепел и пыль ходячих.