А я дура бросила его в опасности, лелея свои дурацкие обиды.
Я резко развернулась на израненных подметках и остервенело задергалась на дверной ручке.
– Дверь открывается внутрь, лягушонок, – раздался над моим ухом знакомый писклявый голос. Черт, это же… – Давай, двигай вперед. И сделай вид, куколка, что ты безмерна рада видеть меня. Нас пасут, так что сотвори на личике подобие лучезарного счастья. Давай, делай как я говорю. Чертовы бабы, в своей кипучей энергией способны выжечь черную дыру в мировой материи. Почему я должен бегать по периметру отеля и отлавливать ваши неуемные задницы? Улыбайся, мать твою, чертова идиотка.
– Ты, ну ты и… – задохнулась я, перекашиваясь в улыбке, больше похожей на оскал Пеннивайза. Эх жаль, у меня таких клыков не отросло. Как у миляги-клоуна. – Гад. Холод же тебя как брата любит. И если нас пасут, то я должна рыдать после предательства. Чем вы, кстати, Егора опоили, сволочи? Это ведь ты под него красотку подложил?
– Дура. Я его тоже люблю, поэтому и оберегаю. Год уже пасу, как сокровищницу, – хмыкнул гребаный иудушка, подхватывая меня под локоток. Показалось, что мою руку сжали стальные тиски. – Поэтому и отлавливаю не в меру активных толстушек, которые каким-то чудесным образом затмили все мысли моего названого братишки и ее бешеных подружек. Знаешь, дорогуша, их на опыты надо сдать в поликлинику.
– Я тебя сейчас сдам, – рыкнула я, борясь со сведенной судорогой челюстью.
Он втолкнул меня в фойе, как раз в тот момент, когда я прицельно лягнула чертова Михуила по голени. Не зря мы в школе с девчонками ходили на бальные танцы. Ноги у нас как у беговых кур – мускулистые и точные. Никогда не промазываем. Правда Варькина обычно бьет значительно выше. Гаденыш взвыл, но пальцев не разжал. Поволок меня по коридору не пойми куда. Молча и злобно сопя. Я судорожно соображала, как бы половчее его вырубить. Эх, вот почему, когда Варькина и Лизка мне так нужны их нет рядом. Втроем мы бы этого дурня завалили как не фиг нафиг.
– Прибыли, – ухмыльнулся предатель и толкнул неприметную дверцу под лестницей. – Знаешь. Я начинаю понимать Егора. Ты действительно необыкновенная. Совершенно космическая тупица. И ты ему подходишь невероятно. Вы как лед и пламень. Две вещи взаимоисключающие, но друг друга дополняющие.
– Я тебя найду. И мы с подружками…
– Выдернете мое сердце и сожрете с кетчупом, я знаю. Мне так сказала мелкая, когда я ее первую поймал. Эта дурища скрывалась в нише для мусора. Вторая, та, что страшная красотка, пряталась на дереве. Пришлось ее стряхивать. Она мне свалилась к ногам как груша. Думал поймаю. А потом решил, что наверное не успею. Потому что она плевалась и шипела как кошка.
