— Да, — кивнул, наконец, Андрей. — Действительно, на ходу это сложно.

— Бомбу им подсунули, когда машина стояла. Уже в городе.

— Андрей, я тебя не узнаю, — Пафнутьев передернул плечами уже в легкой досаде. — Гаишник останавливает машину, проверяет документы, просит открыть багажник... Водитель, сознавая, что человек он непростой, что Вовчик, который сидит на заднем сиденье, тоже чреватая личность... Выходить из-за руля не желает. Иди, говорит он гаишнику, и смотри сам, если тебе так уж хочется. И гаишник идет, смотрит — что там такое в багажнике находится... А там ничего не находится.

Следы кровавого злодеяния уже уничтожены. Их нет, они в мусорном ящике. И герои войны вместе с инвалидами и ветеранами успели расхватать недопитые бутылки, недожеванное мясо и прочую снедь.

— Это ваше допущение?

— Установленные факты, Андрюша.

— Круглов хорошо его запомнил. Он описал этого гаишника во всех подробностях. Так вот, когда машина отъехала, через пять минут прогремел взрыв. Неклясова разорвало на мелкие злобные кусочки, а водитель отделался испугом. Все.

— Говорит, что это был молодой парень, спортивного покроя, и примету назвал — усы.

Громадные, говорит, у него, пушистые, ухоженные усы. Как у Карла Маркса борода.

— Сейчас многие с усами... Наверное, из десяти мужиков семеро...

— С усатым гаишником я уже сталкивался — такое у меня ощущение, — медленно проговорил Пафнутьев.

— Может быть, и знаю... Он был в банке Фердолевского... За два часа до взрыва. Там, в банке, тоже запомнили усы... Смотри, что получается... Ты говоришь, что больше половины мужиков нашего города усатые, правильно?

— Следовательно, к усам все привыкли, и человека, у которого под носом завелись клочки шерсти, никто не должен замечать.

Ведь все усатые. Усы перестали быть отличительным признаком. Это все равно, что сказать кому-то, что приходил человек с двумя ушами. Но ведь все люди с двумя ушами, или, скажем, почти все. И наличие пары ушей не является отличительной приметой. Правильно?

— Перестань нукать. Нехорошо. Некрасиво. Невежливо. Так нельзя.

— Виноват, Павел Николаевич.

— В приличном обществе не нукают. А мы с тобой все-таки приличное общество.

— Так вот, продолжаю... Усы — дело привычное, естественно, обыденное. А мне все говорят — был мужик с усами, был гаишник с усами, был мотоциклист с усами.

..

— Еще и мотоциклист?

— Который из автомата по ресторану Анцышки полоснул...

— Он тоже усатый? — спросил Андрей.

— Конечно, — твердо ответил Пафнутьев, хотя ни единый свидетель того происшествия ничего не сказал ему об усах. Но что-то заставило его и автоматчика занести в ряды усатых.

Движение на дороге было насыщенным, машины неслись так, будто их владельцам где-то пообещали большой кредит при малых процентах и они очень боялись опоздать.